ECHR (ЕСПЧ): пилотные решения Европейского Суда по правам человека (на стражу)

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

в разделе HUDOC

ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «БРАЖНИКОВ И ДРУГИЕ против РОССИИ»

(Жалобы №№ 30454/08, 11655/10 и 19871/10)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. СТРАСБУРГ

30 июня 2016 года

Настоящее постановление вступило в силу, но может быть подвергнуто редакционной правке.

По делу «Бражников и другие против России»,

Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Хелена Йедерблом, Председатель,
          Дмитрий Дедов,
          Бранко Лубарда, судьи,
а также Хасан Бакирджи, Заместитель Секретаря Секции,

проведя 30 июня 2016 года заседание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано по жалобам против Российской Федерации, поданным в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») в различные даты, указанные в прилагаемой таблице.

2.  Жалобы были коммуницированы Властям Российской Федерации (далее — «Власти»).

3.  Изучив условия односторонних деклараций Властей, Суд считает, что предлагаемые декларации не дают достаточных оснований для вывода о том, что необходимость уважения прав человека, закрепленных в Конвенции и в Протоколах к ней, не требует от него продолжения рассмотрения данных жалоб. Поэтому соответствующие декларации отклоняются.

ФАКТЫ

4.  Список заявителей и подробная информация об их жалобах изложены в прилагаемой таблице.

5.  Заявители жаловались на чрезмерную длительность их содержания под стражей в ходе предварительного следствия.

ПРАВО

I.  ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ

6.  Принимая во внимание схожий характер существа жалоб, Суд считает целесообразным рассмотреть их в рамках одного производства.

II.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

7.  Заявители жаловались на то, что их содержание под стражей в ходе предварительного следствия было необоснованно длительным. Они ссылались на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который гласит следующее:

Пункт 3 статьи 5

«3.  Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи ... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд».

8.  Суд отмечает, что общие принципы, касающиеся права на рассмотрение дела судом в разумный срок или на освобождение на период рассмотрение дела в суде, гарантированные пунктом 3 статьи 5 Конвенции, были изложены им в ряде предыдущих постановлений (см., среди многих других прецедентов, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland), жалоба № 30210/96, пункт 110, ECHR 2000-XI; и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay v. the United Kingdom), жалоба № 543/03, пункты 41-44, ECHR 2006-X, а также содержащиеся в нем ссылки).

9.  В устанавливающем прецедент постановлении от 27 ноября 2012 года по делу «Дирдизов против России» (Dirdizov v. Russia, жалоба № 41461/10) Суд уже признавал факт нарушения в отношении вопросов, аналогичных рассматриваемым в рамках настоящего дела.

10.  Рассмотрев все представленные материалы, Суд не установил каких-либо фактов или доводов, способных убедить его прийти к другому выводу по поводу приемлемости и существа данных жалоб. Принимая во внимание свою прецедентную практику по данному вопросу, Суд считает, что продолжительность содержания заявителей под стражей в ходе предварительного следствия по настоящему делу была чрезмерной.

11.  Соответственно, данные жалобы являются приемлемыми и свидетельствуют о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции.

III.  ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

12.  Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд установит, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

13.  Принимая во внимание находящиеся в его распоряжении документы, а также с учетом своей прецедентной практики (см. в частности, постановление Европейского Суда от 19 декабря 2013 года по делу «Пастухов и Елагин против России» (Pastukhov and Yelagin v. Russia), жалоба № 55299/07), Суд считает разумным присудить суммы, указанные в прилагаемой таблице.

14.  Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.  решил объединить жалобы;

2.  отклонил просьбу Властей об исключении на основании представленных Властями односторонних деклараций данных жалоб из списка дел, подлежащих рассмотрению, в соответствии со статьей 39 Конвенции;

3.  признал жалобы приемлемыми;

4.  постановил, что данные жалобы свидетельствуют о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении чрезмерной продолжительности содержания под стражей;

5.  постановил:

(а)  что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителям указанные в прилагаемой таблице суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты;

(б)  что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода начисления пени, плюс три процентных пункта.

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 21 июля 2016 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

     Хасан Бакирджи                                                          Хелена Йедерблом
Заместитель Секретаря                                                   Председатель

ПРИЛОЖЕНИЕ

Список жалоб на нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции

(чрезмерная длительность содержания под стражей в ходе предварительного следствия)

№	Номер жалобы Дата подачи	ФИО заявителя Дата рождения/ дата регистрации	Период содержания	Длительность содержания под стражей	Сумма, присужденная в качестве компенсации за причиненный материальный ущерб, моральный вред и судебные расходы и издержки на заявителя (в евро)[1]
1.	30454/08 08.05.2008	Сергей Александрович БРАЖНИКОВ 28.10.1981	с 28.08.2007 по 20.12.2007	3 месяца и 23 дня	1 000
2.	11655/10 23.04.2010	Виталий Леонидович ЗЯБКИН 22.11.1979	с 11.10.2009 по 23.03.2010	0 лет и 6 месяцев	1 000
3.	19871/10 10.03.2010	Ильгиз Сагитович ЮЗУМБАЕВ 08.02.1981	с 27.11.2009 по 05.07.2010	7 месяцев и 9 дней	1 000

---

[1] Плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с заявителей.

YURISTAT: Решение ЕСПЧ по Жалобе Навального (материал для обсуждения)

ЕСПЧ: осуждение оппозиционного деятеля за хищение – результат произвольного применения закона

(НОЯБРЬ 2016 ГОДА)

Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес постановление по делу Навальный и Офицеров против России (по жалобам № 46632/13 и 28671/14). Палата единогласно постановила, что имело место нарушение следующего положения Европейской Конвенции по правам человека: Статья 6 § 1 (право на справедливое судебное разбирательство).

Данная жалоба касалась уголовного дела о хищении в отношении двух лиц, оппозиционного деятеля и предпринимателя, утверждавших, что обвинительный приговор был вынесен в результате судебного разбирательства, не отвечавшего требованиям справедливости, что был допущен произвол, а также что уголовный закон был применен непредсказуемым образом.

Суд установил, что в результате выделения уголовного дела против соучастника хищения, обвиненного в сговоре с заявителями, и его осуждения в порядке особого производства заявители были лишены существенных гарантий их права на справедливое судебное разбирательство. В частности, в обвинительном приговоре в отношении этого лица были допущены формулировки, не оставляющие сомнений в том, что заявители являлись соучастниками данного преступления. Кроме того, российские суды признали заявителей виновными в преступлении, состоявшем в совершении действий, неотличимых от законной предпринимательской деятельности; иными словами, было допущено произвольное толкование закона в нарушение прав обвиняемых.

Основные факты

Заявители, Алексей Навальный, 1976 года рождения, и Петр Офицеров, 1975 года рождения, являются российскими гражданами и проживают в Москве. Г-н Навальный известен как один из лидеров оппозиции, активист борьбы с коррупцией и автор популярного интернет-блога. Юрист по профессии, он состоял в коллегии адвокатов в Москве вплоть до прекращения статуса адвоката в результате его уголовного осуждения. Г-н Офицеров является предпринимателем.

В январе 2009 г. губернатор Кировской области пригласил г-на Навального в качестве советника на общественных началах по вопросам повышения прозрачности управления имуществом области. Его задачей являлось, в том числе, увеличение рентабельности лесозаготовительной промышленности, убыточной на тот момент, для преодоления кризиса в лесной отрасли. В числе прочего он участвовал в обсуждении финансовых и материально- технических проблем лесозаготовительного предприятия КОГУП «Кировлес» с его директором г-ном [Опалевым]. По предложению г-на Навального [Опалев] согласился начать совместную деятельность с посреднической компанией, которая перепродавала бы продукцию КОГУП «Кировлес» покупателям, чтобы сократить прямые продажи леса с лесопилок, входящих в состав КОГУП «Кировлес». По сложившейся ранее практике, лесопилки осуществляли прямые сделки и вели по ним наличные расчеты, которые не отражались в бухгалтерской отчетности предприятия. Г-н Навальный обратился к г-ну Офицерову, и тот создал ООО «Вятская лесная компания» (ООО «ВЛК»). В апреле 2009 г. КОГУП «Кировлес» в лице директора [Опалева] заключило с ООО «ВЛК» в лице г-на Офицерова рамочный договор поставки. Данный договор предусматривал, что КОГУП «Кировлес» будет на неисключительной основе поставлять ООО «ВЛК» продукцию для дальнейшей продажи конечным покупателям с 7% наценкой, которая составляла комиссию ООО «ВЛК».

В августе 2009 г. Департамент государственной собственности временно отстранил г-на [Опалева] от исполнения обязанностей директора КОГУП «Кировлес», а в октябре того же года он был освобожден от занимаемой должности в связи с неудовлетворительным исполнением своих обязанностей. В сентябре 2009 г. КОГУП «Кировлес» расторгло договор с ООО «ВЛК».

В течение 2010 г. г-н Навальный вел антикоррупционную кампанию и опубликовал ряд статей и документов, изобличающих высокопоставленных должностных лиц в крупных финансовых злоупотреблениях. В частности, в одном из его материалов, опубликованном в ноябре 2010 г., он заявил о хищении не менее 4 миллиардов долларов США из государственных средств в ходе строительства нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан». По мнению автора, Президент Российской Федерации В.В. Путин мог быть лично к этому причастен.

В декабре 2010 г. управление Следственного комитета при прокуратуре РФ по Кировской области (впоследствии Следственный комитет РФ, далее – «Следственный комитет») завел материал о проверке по рапорту об обнаружении признаков преступления в действиях заявителей, а именно обмана и злоупотребления доверием директора КОГУП «Кировлес» и склонении его к заключению убыточной сделки. Вначале Следственный комитет трижды принимал решение отказать в возбуждении уголовного дела за отсутствием в действиях заявителей состава преступления, но в мае 2010 г. уголовное дело было возбуждено. По результатам допроса ряда свидетелей, включая г-на [Опалева] и нескольких бывших сотрудников КОГУП «Кировлес», а также изучения бухгалтерской отчетности КОГУП «Кировлес» и ООО «ВЛК», следователи установили, что в действиях заявителей отсутствовал состав преступления. В апреле 2012 г. уголовное дело было прекращено. Однако вскоре Следственный комитет отменил свое решение. 5 июля 2012 г. Председатель Следственного комитета А.И. Бастрыкин публично обратился к своим подчиненным на объединенной коллегии Следственного комитета, раскритиковав решение о закрытии уголовного дела против г-на Навального, и приказал впредь не допускать подобных решений. 26 июля 2012 г. г-н Навальный опубликовал статью, в которой г-н Бастрыкин обвинялся в несоблюдении законодательства, налагающего ограничения на высокопоставленных госслужащих.

30 июля 2012 Следственный комитет возбудил уголовное дело в отношении г-на [Опалева] по подозрению, что он вступил в преступный сговор с неустановленными лицами для совершения хищения имущества КОГУП «Кировлес» посредством ООО «ВЛК». Это уголовное дело было соединено с уголовным делом против заявителей. Впоследствии всем троим было предъявлено обвинение в сговоре с целью хищения имущества КОГУП «Кировлес».

12 сентября 2012 г. заместитель Генерального прокурора РФ удовлетворил ходатайство г-на [Опалева] о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве и о рассмотрении его уголовного дела в порядке особого производства. В качестве условия данного соглашения г-н [Опалев] обязался активно содействовать следствию «в изобличении и уголовном преследовании других соучастников – Навального А.А. и Офицерова П.Ю. – [и] их роли в деле [о хищении]». В октябре 2012 г. уголовное дело в отношении г-на [Опалева] было выделено в отельное производство. Жалобы г-на Навального на нарушение его прав вследствие заключения г-ном [Опалевым] досудебного соглашения и выделения его дела в отдельное производство, были отклонены, равно как и его ходатайства о соединении уголовных дел вновь. В декабре 2012 г. г-н [Опалев] был признан виновным в хищении имущества КОГУП «Кировлес» и приговорен к четырем годам лишения свободы условно, с трехлетним испытательным сроком. В приговоре указывалось, что г-н [Опалев] действовал по предварительному сговору с «бывшим советником Губернатора Н.» и «бывшим генеральным директором ООО «ВЛК» [Опалевым]», которые разработали преступный план хищения имущества КОГУП «Кировлес» и обращения его в пользу вновь созданного подконтрольного «[Опалеву]» юридического лица, которое он создал и которым руководил.

Г-н Навальный обжаловал данный приговор, указав, что он предрешал вопрос об их с г-ном Офицеровым виновности, в то время как он подлежал исследованию в другом процессе. Суд оставил его жалобу без рассмотрения на том основании, что г-н Навальный не являлся участником данного уголовного дела.

В судебном процессе против заявителей Ленинский районный суд г. Кирова отказал им в признании приговора по делу [Опалева] недопустимым доказательством и исключении его из материалов уголовного дела. Г-н [Опалев] был допрошен в судебном заседании в качестве свидетеля; несмотря на возражения заявителей, суд по ходатайству прокурора разрешил огласить его показания, данные на предварительном следствии, и они были оглашены до того, как [Опалев] был допрошен защитой. Суд отклонил ходатайство заявителей о вызове и допросе ряда свидетелей, включая двух представителей органов власти Кировской области.

17 июля 2013 г-н Навальный был зарегистрирован в качестве кандидата на должность мэра Москвы. На следующий день Ленинский районный суд вынес приговор по делу заявителей, признав г-на Навального виновным в организации хищения в особо крупном размере, а г-на Офицерова в пособничестве этому преступлению. Они были приговорены соответственно к пяти и четырем годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии. В основу приговора суд положил, в том числе, показания г-на [Опалева], данные им в судебном заседании и на предварительном следствии. Суд отклонил возражения г-на Навального по поводу политического характера преследования, а также его ходатайства о признании показаний г-на [Опалева] недопустимым доказательством.

В сентябре 2013 г. состоялись выборы мэра Москвы, на которых г-н Навальный занял второе место, набрав около 27% голосов. В октябре 2013 г. Кировский областной суд оставил приговор по делу заявителей без изменений, заменив им наказание на условные сроки лишения свободы с подпиской о невыезде. В феврале 2014 г. г-н Навальный был помещен под домашний арест в качестве меры пресечения по-другому, не связанному с этим, уголовному делу. При назначении меры пресечения суд сослался на приговор, ранее вынесенный по делу о хищении имущества КОГУП «Кировлес».

Жалобы, процедура и состав Суда

Ссылаясь на статью 6 §§ 1, 2 и 3 (d) (право на справедливое судебное разбирательство / презумпция невиновности / право допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены), заявители утверждали, что обвинительный приговор был вынесен в результате произвольного и несправедливого судебного разбирательства. Далее, ссылаясь на статью 7 (наказание исключительно на основании закона), они жаловались также, что норма уголовного закона, на основании которой они были осуждены, не была применима к их действиям. Они утверждали, что власти прибегли к такому расширительному толкованию нормы закона, что ее пределы стали размыты и она перестала удовлетворять требованию предсказуемости ее применения. Наконец, заявители утверждали, что имело место нарушение статьи 18 (пределы использования ограничений в отношении прав) в сочетании со статьями 6 и 7, на том основании, что их уголовное преследование и осуждение имело иные цели, нежели отправление правосудия, а именно препятствование г-ну Навальному в его общественной и политической деятельности.

Жалобы заявителей были поданы в Европейский Суд по правам человека 24 июня 2013 г. и 8 апреля 2014 г. соответственно.

Постановление было вынесено Палатой из семи судей в следующем составе:

Луис Лопес Герра (Испания), Председатель,
Хелена Ядерблом (Швеция),
Георгий Николау (Кипр),
Хелен Келлер (Швейцария),
Йоханнес Силвис (Нидерланды),
Дмирий Дедов (Россия),
Бранко Лубарда (Сербия),
При участии Мариалены Цирли, Заместителя Секретаря Секции.

Решение Суда

Статья 6

Несмотря на то, что каждая из жалоб заявителей со ссылкой на статью 6 могла бы являться отдельным основанием для рассмотрения с точки зрения Конвенции, Суд счел уместным в данном деле рассмотреть жалобы на отдельные элементы процедуры в их совокупности, оценив их с точки зрения единства гарантий права на справедливое судебное разбирательство. Суд отметил, что в основе каждой из жалоб заявителей лежали доводы о том, что выделение уголовного дела против г-на [Опалева] и его рассмотрение в порядке особого производства являлись способом обойти важные процедурные гарантии, которыми они пользовались бы при рассмотрении уголовного дела в отношении всех троих соучастников в одном судебном процессе.

В основе обвинения, предъявленного заявителям, лежали те же события, что и в уголовном деле против г-на [Опалева]. Поэтому невозможно отрицать, что факты, установленные в деле [Опалева], а также выводы суда, имели прямое отношение к уголовному делу заявителей. При подобных обстоятельствах требовались существенные гарантии того, что решения, принятые по делу г-на [Опалева], не препятствовали бы осуществлению всей полноты права на справедливое судебное разбирательство в последующем уголовном процессе против заявителей.

Однако Суд пришел к выводу, что в данном деле не были соблюдены два основополагающих требования в обеспечение справедливого судебного разбирательства, которые должны выполняться при рассмотрении уголовных дел против соучастников в отдельных процессах.

А именно, в нарушение обязанности суда воздерживаться от каких бы то ни было утверждений, предвосхищающих предстоящее судебное разбирательство по другому уголовному делу, при вынесении приговора в отношении г-на [Опалева] в декабре 2012 г. суд допустил формулировки, не оставляющие сомнений в том, что заявители были причастны к данному преступлению, и что это были именно они лично. Выводы суда и манера их изложения не могут быть оценены иначе, как предрешение вопроса, являющегося предметом предстоящего судебного разбирательства.

Второе требование, которое было нарушено, – это обязанность суда воздерживаться от принятия фактических обстоятельств, изложенных в предыдущем деле, в качестве установленных res judicata, то есть без дополнительной проверки, если подсудимый не участвовал в предыдущем процессе. Однако при рассмотрении дела заявителей суды приняли обстоятельства, изложенные в приговоре в отношении г-на Х, в качестве заранее установленных (имеющих силу res judicata). Российское Правительство выдвинуло возражение, что в обязанности суда, рассматривавшего дело заявителей, входило полное и всестороннее изучение доказательств и свидетельских показаний и вынесение решения исключительно на основе материалов, изученных в этом судебном процессе. Однако Суд счел, что у суда, рассматривавшего дело, были очевидные мотивы придерживаться выводов, сделанных в прошлом деле, потому что противоречие с ними поставило бы под вопрос законность и обоснованность обоих приговоров, вынесенных одним и тем же судом. Нежелательность вынесения приговоров, находящихся в противоречии между собой, могла служить сдерживающим фактором для судей, ограничивающим их стремление к установлению истины и их способность к отправлению правосудия.

Таким же образом использование процедуры досудебного соглашения с г-ном [Опалевым] и вынесение на его основании приговора в порядке особого производства ставило под сомнение возможность этого лица выступать свидетелем в уголовном процессе против заявителей. При заключении сделки о сотрудничестве он сформулировал совместно с обвинением определенную версию событий, которая не проверялась судом и не требовала подкрепления доказательствами, и эта версия легла в основу его приговора. Давая впоследствии показания в качестве свидетеля, г-н [Опалев] был вынужден придерживаться именно этой версии, согласованной им в качестве обвиняемого в ходе досудебной сделки. Более того, когда г-н [Опалев] выступал в процессе заявителей в качестве свидетеля, суд позволил огласить его ранее данные показания до того, как он был допрошен защитой, что могло создать у любого независимого наблюдателя впечатление, будто суд поощрял свидетеля придерживаться какой-то определенной версии событий.

Что касается утверждения заявителей о том, что в их деле имело место произвольное применение закона, Суд отметил следующее. После того как первоначально выдвинутое против заявителей обвинение в обмане и злоупотреблении доверием г-на [Опалева] было снято за отсутствием состава преступления, было принято решение об изменении обвинения. Вновь выдвинутое обвинение предполагало, что это г-н [Опалев] совершил хищение имущества, заключив убыточную сделку, а заявители выступали его соучастниками. Суд далее отметил, что в соответствии с российским правом, общества с ограниченной ответственностью, каковым являлось ООО «ВЛК», определяются как юридические лица, преследующие в качестве основной цели своей деятельности извлечение прибыли. В судебном процессе не было установлено, что перепродажа лесоматериалов и взимание комиссии ООО «ВЛК» преследовали иную цель, нежели извлечение прибыли, например, что договор служил прикрытием для отмывания денег, уклонения от налогов, коммерческого подкупа или иной противозаконной или сомнительной деятельности – таких обвинений даже не выдвигалось.

Из материалов дела следует, что обе стороны договора преследовали коммерческие цели независимо друг от друга и что эти цели были именно такими, как было предусмотрено в договоре. Поэтому Суд заключил, что российские суды признали г-на Офицерова виновным в действиях, неотличимых от обычной предпринимательской деятельности в качестве посредника, а г-на Навального в том, что он эту деятельность организовал. Таким образом, Суд констатировал, что российские суды привлекли заявителей к уголовной ответственности за действия, полностью выпадающие за пределы уголовно-правовой нормы, примененной в данном уголовном деле. Иными словами, суд допустил произвольное толкование закона в нарушение прав обвиняемых.

Придя к вышеуказанным выводам, Суд установил, что российские суды не обеспечили справедливого судебного разбирательства, и высказал предположение, что судьи и не стремились развеять очевидность допущенных нарушений. Особо отмечено, что суды проигнорировали аргумент г-на Навального о том, что он подвергался политическим преследованиям, хотя Суд счел этот довод заслуживающим внимания. Он отметил, что кампания по борьбе с коррупцией стала набирать силу в 2010 г. В это время расследования г-на Навального в отношении высокопоставленных чиновников, включая Президента Российской Федерации, привлекали все больше общественного внимания не только среди читателей его интернет-блога, но и более широкой аудитории после публикаций в СМИ. Даже если официальные лица, которых касались расследования, не признавали, что им было о них известно, они едва ли приветствовали факт этих публикаций. Кроме того, нельзя не обратить внимания на то, что первая проверка по фактам, связанным с КОГУП «Кировлес», была предпринята через три недели после публикации скандальной статьи о финансовых махинациях в связи с проектом строительства нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан», в которой содержались обвинения в адрес высшего политического руководства страны.

Не рассмотрев столь веских аргументов о возможных политических мотивах уголовного преследования г-на Навального, суд только укрепил подозрения, что причины привлечения его к уголовной ответственности были именно политическими.

Суд постановил, что уголовный процесс против заявителей был проведен в нарушение статьи 6 § 1.

Другие статьи

Сославшись на уже сделанный вывод о том, что российские суды допустили произвольное толкование закона и признали заявителей виновными в действиях, неотличимых от обычной предпринимательской деятельности, Суд не счел необходимым рассматривать вопрос о наличии нарушения также статьи 7.

Относительно жалобы о нарушении статьи 18 в совокупности со статьями 6 и 7, Суд решил, что это положение не применимо в данном деле, и признал ее на этом основании неприемлемой. Он отметил, что ни статья 6, ни статья 7 не содержат прямых или косвенных ограничений, относящихся к этому делу, которые могли бы составлять предмет исследования для Суда в смысле статьи 18.

Справедливая компенсация (статья 41)

Суд постановил, что Россия обязана выплатить каждому из заявителей 8 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также г-ну Навальному 48 053 евро и г-ну Офицерову 22 893 евро в качестве компенсации за понесенные ими судебные расходы и издержки.

Особое мнение

Судьи Николау, Келлер и Дедов выразили особое мнение, которое содержится в приложении к постановлению.

Официальный текст постановления составлен на английском языке. Данный перевод на русский язык не является официальным документом.

https://www.google.ru/search?q=yuristat&newwindow=1&safe=active&biw=1438&bih=686&ei=FrC7WL_eL4GqswHy3Y24Ag&start=0&sa=N&cad=cbv&bvch=u&sei=3LC7WNeoHoOisgGslpCIAw

Условия приемлемости Жалобы в ЕСПЧ

 

http://yur.tel/

УСЛОВИЯ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ

В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Для того, чтобы добиться успеха при обращении в Европейский Суд по правам человека, необходимо соблюдение нескольких условий: во-первых, четко представлять, какое право заявителя является нарушенным и в чем, собственно, нарушение выразилось; во-вторых, соблюсти формальные условия; в-третьих, обосновать свою жалобу, используя существующие доказательства; в-четвертых, мотивировать свою жалобу предыдущими прецедентами Европейского Суда.

Вышеназванные условия составляют, по существу, критерии приемлемости, перечисленные в Европейской Конвенции по правам человека (ЕКПЧ). Для заявителя очень важно соблюсти все эти условия, так как по статистике Европейского Суда около 90% жалоб отклоняются Европейским Судом именно по причине их неприемлемости.

Эксперты в области защиты прав человека в Европейском Суде выделяют 10 условий приемлемости:

1. — обращаться в ЕСПЧ можно только в случае нарушения того права, которое предусмотрено ЕКПЧ, так называемое ratione materiea (обстоятельства по существу);

2. — могут быть рассмотрены только те обращения, которые касаются обстоятельств, произошедших после того, как страна вошла в юрисдикцию Европейского Суда — ratione temporis; (обстоятельства времени).

3. — нарушение права должно произойти на терр-рии, которая находится под юрисдикцией ЕСПЧ - ratione loci (обстоятельства места)

4. — жалоба может быть подана только тем лицом, непосредственно чье право было нарушено, а ответчиком выступает только государство — ratione persona (обстоятельства лица)

5. — заявитель обязан исчерпать эффективные средства правовой защиты, существующие в стране;

6. — ограничение срока на обращение. Обращение в Европейский Суд должно быть направлено не позднее 6 месяцев с момента принятия последнего судебного решения;

7. — жалоба должна быть обоснованной, то есть именно на заявителя возлагается обязанность доказать нарушение его права со стороны государства;

8. — жалоба не может быть анонимной;

9. — нельзя подавать жалобы по одному и тому же поводу одновременно в два (и более) международных органа, например, в Европейский Суд по правам человека и в Комитет по правам человека ООН.

10. — жалоба не может содержать оскорбительных высказываний;

11. — недопустимость жалоб на нарушения, не причинившие значительного ущерба

Остановимся более подробно на некоторых из вышеперечисленных критериев.

Обстоятельства по существу ratione materiea, предполагает, что жалоба, которая направлена в адрес Европейского Суда, касается именно тех прав, которые перечислены в Европейской Конвенции и протоколах к ней. Но для признания соблюденным этого требования недостаточно простого указания на нарушение той или иной статьи Конвенции. Практика Европейского Суда выработала определенные концепции в отношении каждого из прав, предусмотренных Европейской Конвенцией, поэтому нарушение права должно соотноситься с этой концепцией.

Например, применительно к статье 10 ЕКПЧ следует помнить, что в тексте самой статьи предусмотрено право на свободу мнений и право на свободный доступ к информации, и право на свободное распространение информации. Следует также помнить и то, что право на свободу самовыражения не является абсолютным, то есть государство вправе при определенных условиях ограничить это право. Собственно говоря, вопрос о нарушении права на свободу самовыражения возникает именно тогда, когда государство каким-либо образом вмешивается и ограничивает осуществление этого права.

Обстоятельства времени ratione temporis означает, что государство принимает на себя обязательство исполнять тот или иной международный договор только с момента его подписания и ратификации. Российская Федерация приняла на себя обязательства по Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и подчинилась юрисдикции Европейского Суда по правам человека с 5 мая 1998 года. Европейский суд по правам человека в последнее время принял большое количество решений о приемлемости по жалобам против Российской Федерации, согласно которым жалобы заявителей были признаны неприемлемыми. Одним из часто встречающихся оснований для признания жалобы неприемлемой является как раз тот факт, что нарушение права произошло до 5 мая 1998 г.

Обстоятельства места ratione loci означает, что факт нарушения права должен произойти на той территории, которая находится под юрисдикцией одного из государств, являющихся членами Совета Европы и соответственно, подписавшими и ратифицировавшими Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод. Иными словами, нарушение прав человека, и в частности нарушение свободы слова, должно произойти на территории РФ или любого другого государства-участника Совета Европы. Но обжаловать нарушение свободы слова, произошедшее, скажем, на территории Республики Беларусь, нельзя, так как РБ не является членом Совета Европы, и юрисдикция органов Совета Европы на эту территорию не распространяется.

В качестве примера можно привести одно из дел, которое стало предметом рассмотрения в Европейском суде по правам человека - Лоизиду против Турции. Дело касалось нарушения права собственности, защита которого предусмотрена Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод. Само нарушение права произошло на Северном Кипре. Северный Кипр в настоящее время не является территорией Турции, но тем не менее жалобу признали приемлемой, так как именно вследствие оккупации Северного Кипра турецкими войсками заявительница была лишена возможности пользоваться своим имуществом.

Обстоятельства лица ratione persona устанавливают правила в отношении того, кто именно и против кого может жаловаться в Европейский Суд по правам человека. Жалоба в Европейский Суд по правам человека всегда должна касаться действий (бездействия) государства в лице его органов (должностных лиц). Содержание понятия «государственный орган» («должностное лицо») вырабатываются ЕСПЧ самостоятельно и не зависят от отнесения органа (лица) к таковым на национальном уровне. Важным признаком, свидетельствующим о том, что орган (лицо) относится к государственным (должностным), является осуществление им функций публичной власти. По этой причине органы муниципальной власти считаются государственными в смысле данного критерия приемлемости жалобы в Европейский Суд по правам человека. В ряде случаев жалоба может быть подана на действия (бездействие) организаций и лиц, формально, с точки зрения национального права, являющихся частными, даже если они не осуществляют функций публичной власти. Это допустимо, если будет доказано, что с точки зрения осуществления контроля, управления, финансирования и так далее организация (лицо) фактически является государственной(ым). Однако специфика такого доказывания зависит от обстоятельств конкретного дела. Жалоба в суд не может быть подана против «частных лиц», но она может быть подана против государства, которое не выполнило своих позитивных обязательств по защите принадлежащего лицу конвенционного права от действий (бездействия) «частных лиц».

Заявителями по жалобам в Европейский суд по правам человека может быть широкий круг лиц. Во-первых, возможность обращения в международно-правовые органы не зависит от факта гражданства, т.е. в Европейский суд по правам человека может обратиться гражданин той страны, которая нарушила его права, лицо без гражданства, иностранец, лицо с двойным гражданством. Основанием для обращения является сам факт нарушения прав человека, допущенный государством. Во-вторых, возможность обращения не зависит от гражданской дееспособности, т.е. человек, обратившийся в Европейский суд по правам человека, может быть душевнобольным, несовершеннолетним и, конечно, нормальным и совершеннолетним. В-третьих, в Европейский суд по правам человека могут обращаться физические лица, группы граждан и юридические лица - коммерческие и некоммерческие, включая религиозные объединения. Остановимся на понятии группы граждан. Как правило, подобное обращение направляется в том случае, если в отношении ряда граждан допущено одно и то же или аналогичное нарушение прав человека. В таком случае возможно одно обращение, в котором указаны два и более заявителей в качестве жертв нарушения.

Европейская Конвенция использует для обозначения заявителя термин “жертва” нарушения прав человека. Понятие жертвы подразумевает, что в ЕСПЧ может обращаться только лицо, в отношении которого были нарушены права человека. Жертва может быть прямой, косвенной и потенциальной. Заявитель является прямой жертвой, если нарушено непосредственно его право. Косвенная жертва — это родственник или близкий человек прямой жертвы. Косвенная жертва также может участвовать в разбирательстве в ЕСПЧ в том случае, если человек, являвшийся прямой жертвой, умер на какой-то стадии рассмотрения дела, а его родственники намерены продолжить рассмотрение дела. Понятие потенциальной жертвы может иметь место при обстоятельствах, когда какой-либо законодательный акт государства может потенциально нарушить права человека.

Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты является обязательным условием при обращении в любые международно-правовые институты, в том числе и в Европейский Суд по правам человека. Это условие означает, что заявитель, права которого нарушены, должен сначала обратиться в суд своего государства за защитой своих прав. Презюмируется, что нарушение прав человека является некой оплошностью со стороны государства, поэтому государству предоставляется возможность исправить свою оплошность через вынесения судебного решения, на основе которого будут восстановлены нарушенные права. Судебные системы в странах — участницах Совета Европы различны, в связи с этим существует разное количество судебных инстанций, которые необходимо “исчерпать” прежде, чем обратиться в ЕСПЧ.

Европейский Суд исходит из критерия “эффективности” тех инстанций, которые надо исчерпать. “Эффективность” средства правовой защиты складывается из двух составляющих: возможности заявителя по собственной инициативе возбудить процедуру рассмотрения нарушения прав человека и обязанности органа определить права и обязанности заявителя.

Формально в РФ существует достаточное количество органов, которые вправе рассматривать вопросы защиты прав человека, но, большинство из них не соответствует критерию “эффективности”, выработанному Европейским Судом: либо заявитель не может возбудить сам процедуру рассмотрения; либо ответ государственного органа не определяет права и обязанности заявителя, например, ответ Уполномоченного по правам человека.

Применительно к РФ, эффективными средствами защиты, которые необходимо исчерпать перед обращением в Европейский Суд по правам человека, являются первая инстанция и кассационная инстанция (а также апелляционная инстанция, если предусмотрен этот порядок). Обращение к этим инстанциям является обязательным. Что касается надзорного порядка рассмотрения дел, то он решением Европейского Суда по правам человека по делу “Тумилович против РФ” был признан неэффективным, так как заявитель не имеет права инициировать судебное разбирательство в порядке надзора.

Исчерпание средств внутренней защиты является формальным критерием, но в тоже время Европейский Суд признает, что заявитель исчерпал возможность восстановить свои права внутри страны только в том случае, если тот обращался в суд по поводу нарушения именно того права, которое он обжалует в Европейский Суд. Например, заявитель обращается в Европейский Суд по правам человека и утверждает, что в отношении него было нарушено право на свободу слова. Это выразилось в том, что он был уволен, по его утверждению, за то, что высказал свое мнение по поводу работы руководства. Заявитель обращался в суд с иском о восстановлении на работе и не был восстановлен. Но в ходе судебного заседания ни заявитель, ни другие лица не упоминали о нарушении права на свободу слова, и речь шла о том, что заявитель неоднократно отсутствовал на рабочем месте в рабочее время. В данном случае Европейский Суд может признать, что заявитель не исчерпал средств внутренней правовой защиты, так как в суде не обсуждался вопрос о том, что его уволили за выражения его мнения о руководстве. Если же, в действительности, заявитель говорил об этом в ходе судебного заседания, то это должно быть подтверждено замечаниями на протокол судебного заседания, аудиозаписями судебного процесса, свидетельскими показаниями или другими доказательствами.

Судебное разбирательство является способом исчерпания средств правовой защиты, но Европейская Конвенция предусматривает защиту права на справедливое судебное разбирательство. Но судебное разбирательство не во всех случаях может стать предметом рассмотрения в Европейском Суде по правам человека применительно к праву на справедливое судебное разбирательство. Статья 6 ЕКПЧ, гарантирующая это право, распространяет свое действие далеко не на каждый судебный процесс в рамках российского гражданского судопроизводства. Статья 6 применима к судебным разбирательствам по поводу гражданских прав и обязанностей, то есть к делам между частными лицами. Например, судебный процесс о восстановлении на работе в муниципальном органе не будет рассматриваться в рамках статьи 6, так как трудовые права не относятся к категории гражданских в понимании Суда. В то же время ЕСПЧ может признать, что заявитель исчерпал внутренние средства защиты применительно к праву на свободу слова (если он обращался в суд в связи с тем, что его уволили в связи с его политическим убеждениями).

Ограничение срока на обращение. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод предусматривает жесткое временное условие — обращение в ЕСПЧ должно быть направлено в течение 6 месяцев. Момент, с которого отсчитывается этот 6 месячный срок, может определяться разными событиями:

— с момента последнего внутреннего решения по делу по существу;

— с момента нарушения права (если отсутствует внутригосударственный правовой порядок защиты этого права);

— с момента, когда лицо узнает о нарушении своего права (хотя обязанность исчерпать внутренние средства с заявителя не снимается).

Условие о 6 месячном сроке является наиболее жестким из всех условий приемлемости. ЕСПЧ до настоящего времени ни разу не отступал от него и не делал каких-либо исключений при пропуске 6 месячного срока, поэтому никакие самые уважительные причины не могут послужить оправданием пропуска 6 месячного срока.

Шестимесячный срок начинает исчисляться со дня принятия последнего судебного решения или даты нарушения прав человека или даты, когда человек узнал о подобном нарушении. То есть, если нарушение произошло 3 июня 2002 года или этой датой было вынесено последнее судебное решение, то последней датой, когда можно будет направить обращение в Европейский Суд по правам человека, будет 3 декабря 2002 года. Датой направления обращения является та дата, которая указана на конверте, поэтому необходимо сдать обращение на почту не позднее последнего дня 6 месячного срока. Течение шестимесячного срока прерывается поступлением в Суд Вашего первого письменного обращения, ясно обозначающего - хотя бы даже в краткой форме - предмет Вашей жалобы, либо поступлением заполненного формуляра жалобы. Просто письма с просьбой о предоставлении информации недостаточно для приостановления течения шестимесячного срока.

Обоснованность жалобы. Основным способом защиты таких прав как право на уважение частной и семейной жизни, право на свободу религии, право на свободу слова, право на свободу ассоциаций является обращение в суд в гражданско-правовом порядке. В этом случае 6-месячный срок начинает исчисляться с момента вынесения кассационного определения по делу, и это относится как к нарушению права, предусмотренного статьями 8-11, так и к нарушению права на справедливое судебное разбирательство. Обоснованность обращения складывается из двух составляющих: обращение должно быть доказано и мотивировано прецедентами Европейского Суда по правам человека.

Что касается доказанности обращения, то заявитель должен представить доказательства, подтверждающие, что государство действительно нарушило его права, так как, согласно Европейской Конвенции бремя доказывания нарушения лежит на заявителе. Это правило можно расценить как достаточно жесткое, так как заявитель — более слабая сторона, чем государство, против которого он выступает. В то же время заявитель имеет возможность и обязан попытаться восстановить свои права, используя внутригосударственные правовые процедуры, и пройдя все инстанции, он с большей очевидностью может доказать то, что государство реально не предприняло никаких шагов для восстановления его прав.

В некоторых случаях сбор доказательств бывает затруднен, но Европейский Суд по правам человека не имеет формальных требований к доказательствам и принимает как доказательства любые документы, свидетельствующие о нарушении прав человека. Нарушение права может быть подтверждено судебными решениями, ответами административных органов, свидетельскими показаниями, расшифровками диктофонных записей, письмами, собственным рассказом заявителя и т.д.

Единственным требованием, предъявляемым к доказательствам, является их добросовестность, то есть заявитель не вправе их каким-либо образом подтасовывать и фальсифицировать. Скорее всего, в случае выявления недобросовестности заявителя, Европейский Суд по правам человека снимет данное обращение с рассмотрения, и заявитель навсегда лишится права обращаться в какие-либо международно-правовые инстанции со своей жалобой.

Что касается мотивированности обращения, то, как уже было сказано, следует использовать предыдущие решения Европейского Суда по правам человека. Каждая статья Европейской Конвенции выстроена с определенной внутренней логикой. Например, статья 3, предусматривающая запрет пыток, является абсолютной, то есть считается, что государство ни при каких условиях не может отойти от соблюдения этого права. Статьи 8-11 предусматривают права, которые могут быть ограничены государством, но практика Европейского Суда выработала условия этого ограничения. Право может быть признано нарушенным, если будет признано, что условия ограничения права были не соблюдены.

Недопустимость анонимности жалобы. Жалоба в Европейский суд по правам человека не должна быть анонимной. Суд должен знать, кто именно обращается по поводу нарушения права. Формуляр обращения в Европейский суд, как и формуляр обращения в Комитет по правам человека, предусматривает графы, посвященные идентификации обратившегося: фамилия, имя, отчество, место жительства, год рождения и место рождения, адрес, вид деятельности и др.

Заявитель может обратиться к Президенту Европейского суда с просьбой не разглашать его данные и не передавать их правительству, если у него есть основания полагать, что правительство может использовать эти данные, чтобы ухудшить его положение. В таком случае во всех документах Суда заявитель обозначается какой-либо буквой.

Недопустимость злоупотребления правом на обращение. Жалоба может быть признана неприемлемой в связи со злоупотреблением правом в двух случаях. Во-первых, заявитель, обратившись в Европейский суд по правам человека, принимает на себя обязательство поддерживать свое обращение на протяжении всего рассмотрения. Если он не отвечает в разумный срок на запросы Секретариата, не предоставляет новую информацию о движении своего дела во внутренних процедурах либо предоставляет ложную информацию, то это означает, что он злоупотребляет правом на обращение в Европейский суд. Во-вторых, заявитель должен быть корректен, обращаясь в международно-правовые инстанции, и не допускать оскорбительных высказываний в адрес государства в целом, а также отдельных должностных лиц, коммерческих фирм, граждан, некоммерческих организаций и т.д. Несоблюдение данного правила также является злоупотреблением правом на обращение и может привести к тому, что жалоба будет признана неприемлемой. Недопустимость повторности жалобы. Европейский суд по правам человека не станет рассматривать жалобу, которая была уже предметом его рассмотрения, а также была предметом рассмотрения иной международно-правовой инстанции, в частности Комитета по правам человека ООН. Повторность жалобы означает, что жалоба подана тем же лицом, против того же государства, по тем же обстоятельствам, которые уже рассматривались Судом как по вопросу приемлемости, так и по существу.

Исходя из сказанного, лицо, желающее обратиться в Европейский суд по правам человека или в Комитет по правам человека, должно точно знать, что ему необходимо выбрать только один международно-правовой орган, а не направлять жалобу в два органа одновременно, так как подобный шаг может привести к тому, что обе жалобы будут отклонены.

Все критерии приемлемости взаимосвязаны и взаимообусловлены, поэтому во многом от соблюдения этих условий зависит успех обращения в Европейский Суд по правам человека.

Хотелось бы остановиться на одном очень распространенном заблуждении, касающемся стоимости обращения в Европейский суд по правам человека (аналогичная информация относительно Комитета по правам человека просто не встречалась). Нередко можно услышать и прочитать о том, что обращение в Европейский суд стоит около 12 - 15 тыс. долл. США. Эта информация абсолютно неверна, так как обращения в Европейский суд по правам человека совершенно бесплатны. Более того, Европейский суд вправе предоставить заявителю правовую помощь (legal aid), оплатив заявителю его расходы по обращению в Европейский суд: расходы на переписку, оплату услуг адвоката, транспортные расходы, связанные с приездом заявителя и его адвоката в Страсбург, и др. Европейский суд по правам человека создан, чтобы решать вопрос о том, имели ли место нарушения прав человека и основных свобод, и, следовательно, не может устанавливать имущественный ценз, так как наиболее уязвимыми в этом отношении являются именно неимущие слои граждан. Суд не предоставляет юридическую помощь на оплату услуг юриста по составлению Вашей первичной жалобы. На более поздней стадии разбирательства - после принятия Судом решения об информировании правительства соответствующего государства о жалобе и запроса письменных объяснений - Вы можете претендовать на получение бесплатной юридической помощи при условии, что Вы не в состоянии оплатить услуги юриста, и если предоставление такой помощи будет сочтено необходимым для надлежащего рассмотрения дела.

Источник: http://studopedia.ru/12_54965_usloviya-priemlemosti-zhalobi.html

https://yandex.ru/search/?lr=213&msid=1485279196.46763.22912.15600&text=yuristat

ECHR - правовые позиции об участии заключенных в судопроизводстве...

Позиции ЕСПЧ об участии заключенного в уголовном процессе по видеоконференцсвязи и об участии заключенного в судах по гражданским делам 

Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ, Европейский суд) является одним из наиболее авторитетных международных судебных органов и был создан в 1959 г. как специальный механизм защиты прав человека, провозглашенных Конвенцией о защите прав человека и основополагающих свобод 1950 г. (далее - Конвенция). Он осуществляет эту задачу путём рассмотрения и разрешения принятых им к производству дел на основании жалоб, поданных физическим лицом, группой лиц или неправительственной организацией. Его юрисдикция распространяется на 47 государств-членов Совета Европы и включает все вопросы, относящиеся к толкованию и применении Конвенции. Акты ЕСПЧ имеют двуединую юридическую природу: с одной стороны, это казуальные решения конкретных дел, а с другой - это официальное толкование положений Конвенции, имеющих прецедентное значение для разрешения последующих аналогичных споров.
Механизм защиты ЕСПЧ имеет субсидиарный характер и используется в случаях, когда национальные судебные системы не смогли надлежащим образом защитить основополагающие права и свободы. Показательно, что за всю многолетнюю практику Европейского суда не было зафиксировано ни одного случая невыполнения его постановлений государствами-членами Совета Европы. Это объясняется не только авторитетом этого международного судебного органа, но и возможностью применения санкций в случае невыполнения его постановлений (приостановление членства государства или его исключение из состава Совета Европы).

Принимая во внимание эти сведения и прецедентно- обязывающую силу постановлений ЕСПЧ, представляется актуальным и анализ его правовой позиции относительно вопросов применения видеоконференции в уголовном судопроизводстве.

В частности, особого внимания заслуживают такие аспекты этой проблемы, как: 1) является ли видеоконференция приемлемой формой участия в судебном разбирательстве?
2)  является ли обязательным в каждом случае личное участие обвиняемого в судебном разбирательстве, осуществляющемся с использованием видеоконференция? 3) какие процессуальные и организационные условия должны быть соблюдены при применении видеоконференции? 4) является ли обязательным присутствие защитника при применении видеоконференции и если да, то в какой форме оно должно осуществляться? 5) кто должен быть инициатором обеспечения эффективной правовой помощи обвиняемому? 6) обеспечивают ли условия видеоконференции конфиденциальность общения защитника с обвиняемым?

При ответе на вопрос о приемлемости видеоконференции как формы участия в судебном разбирательстве показательным является дело «Марчелло Виола против Италии». В частности, заявитель обжаловал решение суда присяжных, которым был приговорен к пятнадцати годам лишения свободы, мотивируя это тем, что он был вынужден принимать участие в суде апелляционной инстанции не лично, а в режиме видеоконференции, что ставило защиту в невыгодное положение по сравнению с другими участниками судебного разбирательства и таким образом повлекло нарушение ст. 6 Конвенции, гарантирующей право на справедливый суд.

В своем постановлении по данной жалобе ЕСПЧ констатировал, что в интересах честного и справедливого судебного разбирательства личное присутствие обвиняемого в суде имеет принципиальное значение. В то же время участие в судебном разбирательстве в режиме видеоконференции само по себе не противоречит Конвенции, а поэтому предусмотрено и другими международными актами. Например, Вторым дополнительным протоколом к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам (ст. 9), Резолюцией о защите свидетелей в борьбе с международной организованной преступностью (п. 8), Конвенцией о взаимной правовой помощи по уголовным делам между государствами-членами Европейского Союза (ст. 10). Однако, применение видеоконференции судом в каждом конкретном случае должно быть мотивировано, например, необходимостью предотвращения других уголовных преступлений; защитой общественной безопасности и правопорядка; защитой свидетелей и потерпевших; соблюдением разумного срока судебного разбирательства и т.п.

Вместе с тем по указанному делу ЕСПЧ не установил нарушения ст. 6 Конвенции, мотивируя это тем, что само по себе участие заявителя в судебном разбирательстве в режиме видеоконференции не ставило защиту в невыгодное положение по сравнению с другими его участниками, а поэтому оно в его отношении было справедливым.

Что касается личного участия обвиняемого в судебном разбирательстве, то при рассмотрении дела «Саид-Ахмед Зубайраев против России» ЕСПЧ подчеркнул, что власти обязаны обеспечить присутствие обвиняемого в заседании суда либо лично, либо с применением видеоконференции. Именно поэтому ЕСПЧ в данном случае признал, что судебное разбирательство против заявителя было несправедливым по причине неспособности властей обеспечить его присутствие на заседании суда кассационной инстанции, вопреки его ходатайству.

В то же время ЕСПЧ в своих постановлениях неоднократно подчеркивал, что, хотя суд апелляционной или кассационной инстанции вправе полностью пересмотреть дело как с точки зрения фактов, так и с точки зрения права, из ст. 6 Конвенции не всегда следует право на публичное слушание или, тем более, на обязательное личное участие обвиняемого. При рассмотрении этого вопроса должны учитываться особенности конкретного судебного разбирательства и то, насколько интересы защиты представлены и гарантированы в суде.

Именно поэтому ЕСПЧ не усмотрел нарушение ст. 6 Конвенции и в деле «Голубев против России». В частности, он отметил, что физическое присутствие обвиняемого в зале судебного заседания крайне желательно, но не является самоцелью, поскольку оно служит более важной цели - обеспечению справедливого судебного разбирательства в целом. Даже несмотря на то, что заявитель на слушании своего дела в Верховном Суде лично не присутствовал, его права на эффективное участие в судебном разбирательстве нарушены не были, поскольку: во-первых, заявитель не потребовал личного присутствия в суде заблаговременно; во-вторых, он не возражал против слушания в режиме видеоконференции в ходе судебного разбирательства; в-третьих, в данном случае он имел возможность проконсультироваться со своим защитником наедине до начала слушаний. Кроме того, поскольку у заявителя было два защитника, то один из них во время слушаний мог находиться в зале суда, а другой - в следственном изоляторе и консультировать обвиняемого конфиденциально.
Что же касается условий проведения видеоконференции, и, в частности, эффективности личного участия в судебном разбирательстве, то ст. 6 Конвенции гарантирует право обвиняемого на справедливое судебное разбирательство, что в условиях состязательного процесса предусматривает не только его право присутствовать, но и слышать и видеть его участников, а также следить за ходом судебного разбирательства.

Указанное положение нашло подтверждение в постановлении по делу «Стенфорд против Великобритании». В частности, заявитель, Брайан Стенфорд жаловался, что ему не было обеспечено справедливое судебное разбирательство, поскольку он был не в состоянии услышать показания его участников из-за плохой акустики в зале заседаний, а также потому, что во время дачи показаний судья попросил потерпевшую переместиться ближе к нему и жюри, поскольку им было плохо слышно ее речь.
Несмотря на то, что заявитель уведомил об этом своего защитника и конвоира, охранявшего его на скамье подсудимых, ЕСПЧ постановил, что требования Конвенции в этом случае нарушены не были, так как защитник, исходя из тактических соображений, предпочел не обращать внимание судьи на проблемы обвиняемого со слухом на всем протяжении разбирательства дела, продолжавшегося шесть дней.

Указанный пример дает основания для вывода, что если стороны не имеют возможности слышать показания участников судебного разбирательства и следить за его ходом, то это обстоятельство может быть использовано как основание для обжалования решения, но только при условии, что оно было предметом обсуждения в ходе судебного разбирательства.
В вопросе об эффективности личного участия в рассмотрении уголовного дела ЕСПЧ определил свою позицию и в постановлении по делу «Григорьевских против России». В частности, заявитель утверждал, что он, во-первых, не мог сосредоточиться на заседании из-за плохого качества звука; во- вторых, он обращал внимание суда на неудовлетворительное состояние своего здоровья (проблемы со слухом), подтвержденное медицинской справкой; в-третьих, он просил о доставке его в зал судебного заседания и заблаговременно, и во время самого заседания, но его просьбы судом удовлетворены не были.

Учитывая эти обстоятельства, ЕСПЧ постановил, что суд должен гарантировать возможность обвиняемому эффективно участвовать в судебном разбирательстве и быть выслушанным без технических препятствий.
Особого внимания заслуживает и вопрос о необходимости присутствия при применении видеоконференции защитника, а также создания условий, обеспечивающих его эффективность.

Согласно ст. 6 Конвенции обвиняемый имеет право защищать себя лично или с помощью избранного им защитника, а также пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия. И, как подчеркивается в постановлениях ЕСПЧ, в большинстве случаев участие заявителя в судебном разбирательстве в режиме видеоконференции без защитника ставит его в невыгодное положение, особенно при личном присутствии стороны обвинения в зале суда.
Подтверждение этому можно найти в постановлениях Европейского суда по делам «Шугаев против России», «Шулепов против России» и «Григорьевских против России».
По указанным делам ЕСПЧ установил нарушение прав обвиняемого на справедливое судебное разбирательство ввиду необеспечения участия защитника в суде кассационной инстанции.

По мнению Европейского суда, гарантия юридической помощи по умолчанию (в случае, если обвиняемый от нее официально не отказался), неэффективна в отсутствии корреспондирующей обязанности суда удостовериться в законности рассмотрения конкретного дела без защитника обвиняемого, поскольку лица, неспособные осуществлять собственную защиту в суде, могут оказаться неспособными и обратить внимание суда на то, что они нуждаются в юридической помощи. Именно поэтому этот вопрос должен быть рассмотрен судом по собственной инициативе. И хотя ни буква, ни дух ст. 6 Конвенции не препятствуют лицу в свободном прямом или подразумеваемом отказе от использования гарантий справедливого судебного разбирательства, однако для того, чтобы такой отказ имел силу с точки зрения Конвенции, он должен быть недвусмысленно установлен и сопровождаться необходимыми гарантиями.

При определении необходимости присутствия защитника в судебном разбирательстве следует принимать во внимание серьезность обвинений и степень суровости возможного наказания. Что же касается судебного разбирательства в режиме видеоконференции, то право обвиняемого на юридическую помощь в его условиях приобретает еще большее значение. Именно поэтому суд в таких случаях по собственной инициативе обязан удостовериться, отказался ли обвиняемый от защиты, и если нет - назначить ему защитника, независимо от наличия соответствующего ходатайства.
Что касается эффективности правовой помощи защитника в режиме видеоконференции, то тут необходимо учитывать, что содержание ст. 6 Конвенции предполагает не только право иметь защитника, но и обеспечение ему условий для осуществления эффективной защиты, в том числе - возможность обвиняемого рассказать собственную версию событий, указать на показания, с которыми он не согласен, сообщить те факты, которые могут быть использованы в его защиту и т.п.

Показательным в этом отношении является дело «Сахновский против России», по которому ЕСПЧ установлено нарушение ст. 6 Конвенции ввиду несправедливости судебного разбирательства.

Указанное дело рассматривалось судом кассационной инстанции с применением видеоконференции между Верховным Судом РФ и следственным изолятором Новосибирска, находящимся на расстоянии более трех тыс. км. от Москвы. Верховный Суд РФ назначил обвиняемому бесплатного защитника и предоставил им до начала слушаний пятнадцать минут для конфиденциального общения в режиме видеоконференции. Однако обвиняемый отказался от помощи назначенного защитника на основании того, что ему необходима личная встреча с ним. Тем не менее его отказ не был учтен и интересы обвиняемого в суде кассационной инстанции представлял ранее назначенный судом защитник.
Как следует из обстоятельств этого дела, в данном случае ключевой вопрос заключался не в отсутствии защитника, потому что он был назначен, а в эффективности его правовой помощи.

Учитывая это, ЕСПЧ в указанном деле постановил, что бесплатный защитник был лишен какой-либо возможности выполнения своих функций иначе, как номинально, в связи с тем, что был назначен обвиняемому в день рассмотрения дела, и ему было выделено всего пятнадцать минут для общения с подзащитным в режиме видеоконференции. таким образом, Верховный Суд РФ не обеспечил оказание обвиняемому эффективной правовой помощи, несмотря на письменные ходатайства последнего о конфиденциальной встрече со своим защитником.

Что касается вопроса обеспечения конфиденциальности общения защитника с обвиняемым в режиме видеоконференции, то в этих условиях принципиальным оказывается право обвиняемого на общение со своим защитником без риска быть услышанными третьей стороной. Это право является одним из основных требований справедливого судебного разбирательства и следует из п. «с» ч. 3 ст. 6 Конвенции, направленного на обеспечение гарантий прав, которые практичны и эффективны. Именно поэтому условия общения обвиняемого и его защитника не должны препятствовать эффективности его защиты. Ведь если защитник не может конфиденциально общаться с обвиняемым и получать от него необходимые инструкции, его помощь становиться неэффективной.

Тем не менее в деле «Марчелло Виола против Италии» ЕСПЧ констатировал, что обвиняемый имел возможность говорить со своим защитником по телефонной линии, защищенной от прослушивания. Защитник также мог посылать заместителя в комнату допроса в режиме видеоконференции или помогать обвиняемому лично и доверять своему заместителю защиту обвиняемого в суде. Аналогичный вывод был сделан и в деле «Голубев против России», в котором ЕСПЧ не установил нарушения ст. 6 Конвенции, поскольку у заявителя было два защитника, и он имел возможность выбрать одного из них для помощи в следственном изоляторе и конфиденциально консультироваться с ним.

И к противоположному выводу ЕСПЧ пришел в деле «Сахновский против России», в котором ни один из предусмотренных законом вариантов конфиденциального общения с защитником не был доступен заявителю. Учитывая это, ЕСПЧ отметил, что обвиняемый мог испытывать дискомфорт, обсуждая свое дело с назначенным защитником, пользуясь системой видеоконференции, установленной и обслуживаемой государством. Вследствие этого присутствие защитника на слушании дела в суде кассационной инстанции было сведено к простой формальности, в чем Европейский суд усмотрел нарушение требований Конвенции и обязал государство-ответчика выплатить заявителю две тыс. евро в качестве компенсации морального ущерба.

Мотивируя свою позицию, ЕСПЧ подчеркнул, что эффективная защита невозможна без реализации права обвиняемого общаться со своим защитником вне пределов слышимости третьих лиц, а поэтому любые меры, ограничивающие права защиты, должны быть аргументированы и оправданы конкретными обстоятельствами дела. Если меньшей ограничительной меры будет достаточно, то именно такая меньшая мера и должна применяться.
Изложенное дает основание для таких выводов:

1)     видеоконференция является приемлемой формой участия в судебном разбирательстве, она предусмотрена рядом международных документов и не противоречит принципам справедливости и публичности судебного разбирательства;
2)     видеоконференция может применяться и без согласия обвиняемого, однако необходимость этой меры должна быть мотивирована;
3)     физическое присутствие обвиняемого в зале судебного заседания крайне желательно, но не является самоцелью, именно поэтому, даже если суд апелляционной или кассационной инстанции вправе полностью пересмотреть дело с точки зрения фактов и права, статьей 6 Конвенции не предусмотрено безусловное право на публичное слушание, и тем более на личное участие в нем обвиняемого;
4)     эффективное участие в судебном разбирательстве включает не только право присутствовать, слышать и видеть участников судебного разбирательства, но также следить за его ходом без технических помех;
5)    участие в судебном разбирательстве с помощью видеоконференции обязывает суд по собственной инициативе: во- первых, удостовериться, отказался ли обвиняемый от защиты, и если нет, назначить ему защитника, даже в том случае, когда он не ходатайствовал об этом; во-вторых, обеспечить обвиняемому эффективную правовую помощь защитника;
6)    одним из основных требований справедливого судебного разбирательства является предоставление обвиняемому и его защитнику права на конфиденциальное общение (то есть общение вне пределов слышимости третьих лиц).

http://www.eurasialaw.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=4605:2013-08-06-05-53-05&catid=224:2011-05-31-09-24-42&Itemid=1


Европейский Суд по правам человека
(I Секция)
Дело "Владимир Васильев против России"
[Vladimir Vasilyev v. Russia]
(Жалоба N 28370/05)
Постановление Суда от 10 января 2012 г.
(извлечение)

Обстоятельства дела

При отбытии пожизненного заключения заявитель отморозил себе палец на правой ноге и нижнюю часть левой ноги, которые были ампутированы, но он не мог получить подходящую ортопедическую обувь. Медицинское учреждение, в котором заявитель содержался в 1996 году, подтвердило необходимость такой обуви, но указало, что действующие правила обеспечения осужденных не предусматривают ее приобретения государством. Другой изолятор, в котором заявитель содержался в 2001 году, указал, что не может предоставить ортопедическую обувь, поскольку она производится в другом городе, и имеется значительная очередь на ее приобретение. Учреждения, в которых заявитель содержался впоследствии, по-видимому, исходили из того, что без статуса инвалида заявитель не нуждался в ортопедической обуви. Заявитель утверждал, что отсутствие такой обуви причиняло ему боль и сложности при попытках сохранить равновесие во время обычных длительных проверок или при уборке своей камеры. Ввиду этого и различных заболеваний (включая диабет), которыми он страдал, заявитель предъявил иск, но никогда не доставлялся в суд во время слушаний по его делу, и его иск был в конце концов отклонен.

Вопросы права

По поводу соблюдения статьи 3 Конвенции. Хотя Европейский Суд отклонил как необоснованные утверждения заявителя о недостаточной медицинской помощи в отношении его других заболеваний, его жалоба на отсутствие ортопедической обуви вызывает серьезную озабоченность. По крайней мере одно медицинское учреждение, в котором заявитель содержался в 1996 году, подтвердило, что он нуждался в такой обуви, а другое учреждение, в котором он находился в 2001 году, представило совершенно иное обоснование отказа в ее предоставлении. Однако в отсутствие указания на то, что состояние заявителя улучшилось после 2001 года или что оно было надлежащим образом переоценено, национальные власти были обязаны реагировать на ситуацию заявителя, о которой были полностью осведомлены. Отсутствие удовлетворительного решения проблемы заявителя в 2005-2011 годах причиняло ему страдания и лишения, составляющие унижающее достоинство обращение.

Постановление

По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно).

По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции

По существу заявитель жаловался на свою неспособность участвовать в заседании суда по своему гражданскому делу. Несмотря на то, что российское законодательство предусматривает право стороны на участие в устном разбирательстве, оно не содержит прямых указаний на возможность доставления заключенных в судебное заседание по гражданскому делу. Статья 6 Конвенции гарантирует не право быть заслушанным лично в гражданском разбирательстве, но более общее право на состязательную процедуру и равенство сторон, оставляя государству свободный выбор средств, используемых для обеспечения этих прав. С учетом возможности практических сложностей в обеспечении присутствия заявителя на слушании национальные власти могли провести заседание с использованием видеосвязи или в изоляторе, но ни одна из этих возможностей не рассматривалась. Заявитель также не мог получить юридическую помощь по своему гражданскому делу, и единственная возможность для него заключалась в привлечении родственника, друга или знакомого, которые могли представлять его в заседании. Тем не менее, отклонив ходатайство заявителя о личном участии, национальные суды не рассмотрели вопроса об обеспечении его эффективного участия в разбирательстве путем наведения справок о том, имеет ли он друга или родственника, желающего представлять его интересы в разбирательстве, или о том, имеется ли возможность контакта с таким лицом или выдачи ему доверенности. Полагая, что показания заявителя составляли бы незаменимую часть представления его интересов по делу, Европейский Суд заключил, что национальное разбирательство не удовлетворяло требованиям статьи 6 Конвенции.
Постановление
По делу допущено нарушение требований статьи 6 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация

В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 9 000 евро в качестве компенсации морального вреда, требование о компенсации материального ущерба отклонено. 

=================================

Материал Комитета "За гражданские права"