Практические аспекты доказательственного значения результатов оперативно-розыскной деятельности

Мясников Вадим Вадимович адвокат (город Москва), Коллегия адвокатов "Правовой блог"

О доказательственном значении результатов ОРД в уголовном деле

О проблематике применимости результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам знает каждый юрист (адвокат), практикующий по уголовным делам. Прежде всего, поскольку этот вопрос неоднократно рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации, на разъяснения которого надлежит ссылаться. Так, Конституционный Суд РФ указал следующее:

Результаты оперативно-розыскной деятельности являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путём, а именно, на основе соответствующих норм уголовно-процессуального закона, т.е., так, как это предписывается ч.1, ст.4 и ч.2, ст.5 Конституции РФ (Определения КС РФ от 04.02.99 г, № 18-О и от 23.09.10 г, № 1198-О-О).

Также, по вопросу допустимости доказательств, Конституционный Суд РФ указал, что статьями 75 и 89 УПК РФ прямо исключается использование в уголовном судопроизводстве доказательств, в том числе, полученных на основе результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям УПК РФ.

На то, что доказательства, полученные, в том числе, в результате оперативно-розыскных мероприятий с нарушением федерального законодательства, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть использованы для обоснования обвинения при производстве дознания, предварительного и разбирательства уголовного дела в суде, неоднократно указывалось в Решениях КС РФ (Определения КС РФ от 01.12.99 г, № 211-О; от 20.03.07 г, № 18-О-О и от 27.05.10 г, № 636-О-О).

Вместе с тем, актуальность правоприменительной практики в свете обозначенной проблематики не исчерпана до настоящего времени. Ведь не секрет, что содержащиеся в материалах проведенных оперативно-розыскных мероприятий сведения, зачастую, являются единственным и основным источником неких доказательственных фактов, достоверность и законность получения которых оспаривается стороной защиты.

По уголовным делам о незаконном обороте наркотиков, коррупционных преступлениях, преступлениях, совершаемых преступными группами (сообществами) и многим другим, раскрываемость которых по соображениям защиты государственной тайны зависит от возможностей негласного получения информации, именно результаты оперативно-розыскных мероприятий, проведённых оперативными органами и предоставленных органам предварительного расследования и суду, позволяют выявить и расследовать такие преступления.

При этом, сама деятельность органов, осуществляющих оперативно-розыскные мероприятия, сопряжена с опасностью ограничения конституционных прав граждан, что недопустимо вне установленных законом процедур уголовного преследования и привлечения к уголовной ответственности только на основании закона. Как указал Конституционный Суд РФ, незаконно полученное не создаёт доказательства!

Сказанное требует от адвокатов защитников определенных знаний, умений и навыков оказания квалифицированной юридической помощи и осуществления эффективной защиты по уголовным делам, содержащим доказательства, основанные на материалы оперативно-розыскной деятельности.

В ч.2, ст.74 УПК РФ, уголовно-процессуальным законом установлен перечень допустимых форм доказательств по уголовным делам, содержание которых отвечает требованиям ч.1, ст.74 УПК РФ. Результаты ОРМ в этом перечне не названы.

Это объясняется тем, что компетенция оперативных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, а также порядок её осуществления определены в специальном отраслевом законодательстве – Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности», являющимся «смежным» федеральному закону «О полиции», предусматривающем правомочия органов МВД по проведению оперативно-розыскных мероприятий. Соответственно, формирование материалов оперативно-розыскной деятельности регламентируется нормами этих специальных нормативных актов, а не нормами Уголовно-процессуального законодательства (УПК). Однако, доказывание по уголовным делам регламентируется только нормами УПК РФ, а не нормами другого отраслевого законодательства (ч.1, ст.1 и ч.1, ст.7 УПК РФ).

Возникает необходимость разграничения, с одной стороны, нормативной природы применимости названных законодательных актов и ведомственного нормотворчества, осуществляемого государственными органами, наделёнными правом проведения оперативно-розыскных мероприятий (МВД РФ; МО РФ; ФСБ РФ; ФТС РФ; СВР РФ; ФСИН РФ и др., перечень которых определяется федеральным законодательством).

С другой стороны, необходимо профессионально отграничивать деятельность органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность и результаты этой деятельности от деятельности и результатов деятельности органов, осуществляющих предварительное расследование и участвующих в производстве по уголовным делам.

Недопонимание нормативной природы этого разграничения порождает немало правоприменительных ошибок и нарушений закона со стороны правоохранительных органов. Соответственно, возникают промахи и просчёты со стороны иных участников уголовного судопроизводства. А для защиты эти упущения могут стать роковыми.

Согласно ст.89 УПК РФ, в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявленным к доказательствам Уголовно-процессуальным кодексом. Это означает, что сведения, содержащиеся в материалах, полученных при проведении оперативно-розыскных мероприятий, не образуют самостоятельного источника доказательств, дополнительно к их видам, перечисленным в ст.74 УПК. Эти сведения должны быть, прежде всего, проверяемыми. Что достигается их закреплением доказательствами, формы которых определены в ч.2, ст.74 УПК РФ. Только после этого можно признать, что подобные сведения получены из надлежащего источника (вида) доказательств, отвечающего требованиям ст. ст. 75; 85-89 УПК РФ.

Что же касается непосредственно результатов проведенной оперативно-розыскной деятельности, то, их формирование, использование и передача органам дознания и следствия происходит в соответствии со ст.11 ФЗ «Об ОРД», согласно которой:

результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы:

для подготовки и осуществления следственных и судебных действий,

проведения оперативно-розыскных мероприятий по выявлению, предупреждению и раскрытию преступлений,

выявлению и установлению лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших,

а также, для розыска лиц, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда,

уклоняющихся от исполнения наказания и без вести пропавших,

имущества, подлежащего конфискации,

для принятия решений о достоверности представленных государственным или муниципальным служащим либо гражданином, претендующим на должность судьи, предусмотренных федеральным законом сведений.

Результаты оперативно-розыскной деятельности могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, представляться в органа дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело или материалы проверки сообщения о преступлении, а также использоваться я доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями УПК РФ, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств, и в иных случаях, установленных настоящим Федеральным законом.

Представление результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами.

Основным ведомственным нормативным актом, определяющим порядок передачи результатов оперативно-розыскных мероприятий органам расследования, является межведомственная Инструкция от 27.09.13 г «О порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд» (зарегистрирована в Минюсте РФ 05.12.13 г).

Инструкция содержит основные требования к содержанию и формам документов, легализующих для целей уголовно-процессуального доказывания оперативную информацию об обстоятельствах, содержащих признаки преступлений и имеющих значение для целей уголовного судопроизводства на любой стадии, в том числе, на стадии проверки сообщения о преступлении и принятия процессуального решения в порядке применения требований ст. ст. 144-145 УПК РФ (что позволяет обжаловать действия правоохранительных органов на этой стадии уголовного судопроизводства в порядке, установленном ст.125 УПК РФ, в отличие от обжалования действий оперативных органов в рамках применения ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»).

Адвокатам (юристам), практикующим по уголовным делам, необходимо знать положения этой Инструкции (ниже мы сошлёмся на её принципиальные предписания).

Так, согласно п.1, Инструкция определяет порядок представления оперативными подразделениями органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд при наличии в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления, а также в порядке выполнения поручения дознавателя, органа дознания, следователя, судебного решения о проведении оперативно-розыскных мероприятий по уголовным делам и материалам проверки сообщений о преступлениях, находящимся в их производстве.

Наличие достаточных данных – оценочная категория, позволяющая обжаловать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и о возбуждении уголовного дела по признаку необоснованности обжалуемого процессуального решения.

Таким образом, включение в уголовное судопроизводство результатов ОРД может происходить по инициативе оперативных органов, получивших информацию, которая является поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, а также, в связи с проведением ОРМ по поручению органов расследования и выполнением решения суда. И в первом, и во втором случае, планирование и проведение мероприятий ОРД осуществляется оперативными подразделениями в соответствии с ведомственными нормативными актами, а предоставление их результатов происходит в соответствии с названной Инструкцией, согласно ч.3, ст.11 ФЗ «Об ОРД».

Согласно п.20 Инструкции, результаты ОРД, представляемые для использования в доказывании по уголовным делам, должны позволять формировать доказательства, удовлетворяющие требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к доказательствам в целом… к соответствующим видам доказательств; содержать сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу; указания на ОРМ, при проведении которых получены предполагаемые доказательства, а также данные, позволяющие проверить в условиях уголовного судопроизводства доказательства, сформированные на их основе. Эти нормативные предписания ограничивают произвольное толкование и применение результатов оперативно-розыскной деятельности, что имеет существенное значение в ситуациях, когда источник информации, якобы полученной оперативными органами, невозможно проверить способами проверки достоверности доказательств, чтобы признать их допустимость для целей уголовно-процессуального доказывания.

На практике высказывается мнение о том, что результаты оперативно-розыскной деятельности являются таким видом доказательств, как «иные документы». Однако, это мнение ошибочно, поскольку оно не соответствует закону и является попыткой «выдать желаемое за действительное».

Согласно п.36.1, ст.5 УПК РФ, результаты оперативно-розыскной деятельности – это сведения, полученные в соответствии с ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступление и скрывшихся от органов дознания, следствия или суда.

Согласно ст.84 УПК РФ, под «иными документами» понимаются документы, содержащие сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде. К ним могут относиться материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном ст.86 УПК РФ. По ходатайству законного владельца, изъятые и приобщенные к уголовному делу документы или их копии могут быть переданы ему.

Как мы видим, законодатель разграничил понятия «иные документы» и результаты оперативно-розыскной деятельности, поскольку второе является производным от деятельности правоохранительных органов. В отличие от результатов ОРМ, «иные документы» выделены уголовно-процессуальным законом в самостоятельный вид доказательств. Они существуют объективно и независимо от деятельности и усмотрения органов предварительного расследования и органов, осуществляющих ОРД. Кроме того, «иные документы» могут находиться у других лиц, в том числе, юридических. Их содержание может образовывать юридические факты, являющиеся косвенными доказательствами. Например, это могут быть данные о личности подозреваемого, обвиняемого, полученные из других источников, независящих от мнения родственников и друзей фотографии с изображением, позволяющем установить обстоятельства, необходимые для оценки совокупности доказательств.

Отметим, что в УПК РФ нет запрета на передачу органам расследования и суду объектов, которые в соответствии со ст. ст. 81; 81.1 УПК РФ могут быть признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела в установленных УПК РФ порядке и процедурах. Однако, допустимость «иных документов» в качестве доказательств по уголовным делам, не должна позволять признавать иными документами любые сведения и их носители, в том числе, те, которые получены вопреки основополагающим принципам доказывания в уголовном судопроизводстве. Если при проведении оперативно-розыскных действий не были описаны идентифицирующие признаки материального объекта, не указаны место, время и иные обстоятельства его обнаружения, «изъятия» и «хранения», то, такой объект вряд ли можно будет признать доказательством по уголовному делу из-за  явных процедурных дефектов, допущенных оперативными органами при получении данного материального объекта. В противном случае произойдёт подмена правового института доказывания в уголовном судопроизводстве на неконтролируемые действия должностных лиц органов, не уполномоченных на производство по уголовным делам в связи с расследованием преступлений и привлечением виновных лиц к уголовной ответственности.

Кроме того, обобщённый термин «иные документы» нельзя использовать, как способ «обхода» нормативных запретов и ограничений в доказывании.

Известным примером являлись попытки органов расследования »восполнить» протоколы допросов показаниями оперативных сотрудников о их якобы беседах с задержанными, в ходе которых последние якобы «признавались» в совершении ими преступлений. Высшие суды последовательно признавали результаты таких «бесед» незаконными «допросами», в ходе которых не обеспечивались даже минимальные конституционные гарантии допрашиваемых лиц. Поэтому, уголовно-процессуальный закон признаёт доказательством протокол допроса, но, не признаёт таковым «протоколы объяснений», полученных вне процедуры допроса, обеспечивающего соблюдение в отношении допрашиваемого лица его право на защиту, установленного в ст. ст. 11; 16 УПК, как принцип уголовного судопроизводства. Поэтому, «объяснения» тоже не могут считаться «иными документами» и не могут использоваться с целью доказывания после возбуждения уголовного дела, даже когда они оформлены в письменном виде и приобщены к материалам «доследственной проверки», в том числе, проведённой в процедуре оперативно-розыскных мероприятий.

Материалы ОРД, сформированные оперативными органами в соответствии с ФЗ «Об ОРД», должны быть переданы органам расследования в виде рапорта или сообщения о преступлении (п.6 Инструкции) по форме согласно Приложения № 1 к Инструкции. О передаче (представлении) результатов ОРД в орган расследования руководитель органа, осуществлявшего ОРД, выносит постановление (п.9 Инструкции) по форме согласно Приложения № 2 Инструкции.

Если передаваемые материалы содержат фото- и видеоматериалы, аудиозаписи и материальные объекты (предметы), то, в сообщении или рапорте должны содержаться сведения о времени, месте и обстоятельствах получения этих объектов. Должно быть приведено описание их характерных особенностей, чтобы исключить их подмену.

В любом случае, информация, предоставляемая, как результаты проведения ОРМ, должна содержать достаточные сведения о признаках преступления. В противном случае, предоставляемая информация будет беспредметной с позиций уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Если несоблюдение оперативными органами порядка осуществления оперативно-розыскных мероприятий порождает неустранимое сомнение в достоверности сведений о результатах ОРД, то, защитнику надлежит подать ходатайство о признании таких материалов недопустимыми для использования в целях уголовно-процессуального доказывания. И если первое обосновывается ссылкой на ФЗ «Об ОРД» и названную выше Инструкцию, то, второе необходимо подтверждать положениями УПК РФ о доказательств по уголовному делу и их допустимости для доказывания обвинения.

Сегодня не отрицается, что раскрытие многих опасных преступлений, таких, как террористические акты, заказные убийства и др., без проведения «сопутствующих» оперативно-розыскных мероприятий может стать трудноосуществимым и, во многих случаях, невозможным. Однако, задачи и цели раскрытия преступлений не могут превалировать над конституционными принципами, провозгласившими обязанностью государства соблюдение, обеспечение и защиту прав и свобод граждан.

Исходя из сказанного, принципы уголовного судопроизводства предназначены обеспечить надежную защиту незыблемых конституционных ценностей, что нашло своё закрепление в ч.2, ст.6 УПК РФ.

В завершение, выскажемся по поводу подмены следственных действий оперативно-розыскной деятельностью. Критерием разграничения служит возможность получения доказательственных сведений производством следственных и иных процессуальных действий. Если для получения доказательственной информации необходимо провести следственные действия, то, нет необходимости в проведении «параллельных» оперативно-розыскных мероприятий. Здесь необходимо учитывать положения ФЗ «Об ОРД», определяющие функции органов, осуществляющих ОРД (ст.2 ФЗ «Об ОРД»). При выявлении признаков преступления, оперативные органы обязаны зафиксировать эти обстоятельства и передать органам расследования. При необходимости, они должны пресечь подготовку к совершению преступления или его совершение, приняв меры к задержанию таких лиц, застигнув их на месте подготовки или совершения деяния, указывающего не его противоправность. В большинстве случаев, подобные сигналы оперативные органы получают от лиц, оказывающих содействие в получении такой информации, и лиц, добровольно сообщивших о ставших им известными фактах преступной деятельности третьих лиц.

Если уголовное дело возбуждено, то, производство по нему осуществляется в том порядке, который установлен нормами УПК РФ. Если лицо, осуществляющее производство по уголовному делу, принимает решение о направлении поручения оперативным органам для производства соответствующих действий, то, выполнение поручения следователя не обязательно должно осуществляться проведением ОРМ.

Например, обыск (выемка) не может подменяться «обследованием помещений» или «сбором образцов для сравнительного исследования». Следователь должен понимать, что перепоручение производства следственных действий оперативным сотрудникам повышает риск утраты доказательств. Особенно, если не получится воспроизвести (восполнить) такие доказательства посредством следственных и иных процессуальных действий. Производство следственных (процессуальных) действий с участием лиц, подозреваемых (обвиняемых) в совершении преступлений, повышает требования к их процедуре. Отсутствие понятых или защитника, когда оперативные сотрудники входят в помещения и производят фактически обыск и выемку, даёт основания для жалобы и признания незаконности действий оперативных сотрудников, поскольку ими были произведены действия, подпадающие под регулирование УПК РФ, а оперативными сотрудниками не соблюдены уголовно-процессуальные процедуры, обеспечивающие допустимость полученной информации, как доказательственной.

=======================================
https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2270455&banerid=6301000000%3A5be4c3ce34f76400199a7fb1&win=328&lr=213 


модераторы: Анастасия Мамонтова; Никита Матвеев; 




Источник: Журнал "Уголовный процесс"

Эффективность защиты по уголовным делам - мнение практикующего адвоката

Мясников Вадим Вадимович адвокат (город Москва), руководитель методических проектов Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ»

Должно ли постановление следователя о привлечении лица в качестве обвиняемого соответствовать требованиям ч.4, ст.7 УПК РФ?

Этот, на первый взгляд простой вопрос, в действительности порождает множество спорных ситуаций, возникающих по уголовным делам в связи с предъявлением обвинения, против которого обвиняемый возражает и на которое при активной защите подаются жалобы. Доводы таких жалоб содержат оспаривание не только действий следователя при предъявлении обвинения, но, также законность и обоснованность такого постановления следователя. Практикующие по уголовным делам юристы знают, что доводы таких жалоб во многом бывают обоснованными. Но, зачастую не потому, что обвинение предъявлено невиновному, а из-за формального отношения органов предварительного расследования к содержанию этого важнейшего процессуального решения, определяющего дальнейший ход расследования. К тому же, процессуальное законодательство позволяет неоднозначно толковать положения ст.171 УПК РФ, отсылающей к ст.73 УПК РФ.

Например, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого нет ссылки на доказательства, подтверждающие выводы следователя о совершении данным лицом данного преступления, а обвиняемый возражает против этих выводов (утверждений) следователя. Должен ли следователь сослаться в таком постановлении на доказательства?

В ч.1, ст.171 УПК РФ установлено требование, что постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого следователь выносит при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления. Однако, текст ч.2, ст.171 УПК РФ не содержит обязанность следователя включать перечень доказательств в постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого.

В неоднократно переиздаваемом авторитетном учебнике МГЮА «Уголовно-процессуальное право Российской Федерации» на этот вопрос ответа нет. В другом фундаментальном учебном пособии МГУ констатируется дискуссионность этой проблематики. Одновременно, высказывается мнение, что ссылаться на доказательства, подтверждающие выдвинутое обвинение, следователь не обязан (МГУ, Курс уголовного процесса, 2016 г, стр.737). При этом, следователь полномочен, исходя из тактики расследования, в любой момент ознакомить обвиняемого с тем или иным имеющимся в материалах уголовного дела доказательством.

Осложняют подобную дискуссию разъяснения Конституционного Суда Российской Федерации, что обвинение может быть признано обоснованным только при условии, что все противостоящие ему обстоятельства дела объективно исследованы и опровергнуты стороной обвинения. При этом, прокурор, следователь, дознаватель и иные должностные лица, выступающие на стороне обвинения, должны следовать назначению и принципам уголовного судопроизводства, закрепленным в УПК РФ. Они обязаны всеми имеющимися в их распоряжении средствами обеспечить охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, исходить в своей профессиональной деятельности из презумпции невиновности, обеспечивать подозреваемому и обвиняемому право на защиту, принимать решения в соответствии с требованиями законности, обоснованности и мотивированности, в силу которых обвинение может быть признано обоснованным. Именно такой порядок осуществления своей деятельности стороной обвинения обеспечивает в рамках уголовного судопроизводства выполнение государством своей обязанности по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина, их обеспечению правосудием. Поэтому дознаватель, следователь, прокурор и суд, осуществляя доказывание по уголовному делу, обязаны принимать в установленном законом порядке все зависящие от них меры к тому, чтобы были получены доказательства, подтверждающие как виновность, так и невиновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления (Определение КС РФ от 18.04.06 г, № 114-О).

Статьёй 171 УПК РФ установлено, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должны быть указаны данные о лице, привлекаемом в качестве обвиняемого (п.3, ч.2, ст.171 УПК), описание преступления, с указанием времени, места его совершения, иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п.п.1-4, ч.1, ст.73 УПК РФ (п.4, ч.2, ст.171 УПК), квалификация преступления (п.5, ч.2, ст.171 УПК), при обвинении лица в совершении нескольких преступлений… в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого должно быть указано, какие деяния вменяются ему по каждой из норм уголовного закона… следователь выносит постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого при наличии достаточных доказательств, дающих основания для его обвинения в совершении преступления (ч.1, ст.171 УПК). Соответственно, ст.171 УПК РФ не может рассматриваться, как позволяющая органу предварительного расследования необоснованно выносить постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого без указания на обстоятельства, послужившие основанием для предъявления ему обвинения… (Определение КС РФ от 17.12.09 г, № 1636-О-О).

Таким образом, Конституционный Суд Российской Федерации не предусматривает возможность вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого без обоснования в этом постановлении наличия достаточных доказательств, позволивших следователю принять такое процессуальное решение (постановление). Соответственно, в ст.171 УПК РФ не указано на обязательность соответствия этого постановления требованиям законности, обоснованности и мотивированности, поскольку данное требование закреплено в ч.4, ст.7 УПК РФ, как принцип уголовного судопроизводства.

Мы полагаем, что в силу требований ч.2, ст.74 УПК РФ, устанавливающих форму доказательств, и ч.1, ст.74 УПК РФ, определяющей, что доказательством являются сведения, содержащиеся в перечисленных в ч.2, ст.74 УПК РФ процессуальных документах (доказательствах), то, если в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого изложены обстоятельства совершения преступления, инкриминируемого обвиняемому (фактические сведения), то, таким образом, мы получаем согласованность процессуальных норм, сформулированных законодателем в ч.4, ст.7 УПК РФ и в ст.171 УПК РФ.

С учетом изложенных выше правовых позиций Конституционного Суда РФ, следует согласиться с авторами учебного пособия МГУ, что обоснованность постановления о привлечении в качестве обвиняемого заключается в изложении обстоятельств совершения преступления, а мотивированность – в аргументации следователя относительно выводов о правовой квалификации этих обстоятельств (там же).

Далее, мы рассмотрим два аспекта обозначенной проблематики, исходя исключительно из практических задач, целей и интересов осуществления защиты в уголовном деле.

Первый – вытекает из обязанности органов расследования обеспечить право на защиту, что является принципом уголовного судопроизводства (ст.16 УПК РФ), вытекающим из более общего принципа недопустимости нарушения прав человека и гражданина при производстве по уголовному делу (ст.11 УПК РФ).

Второй – обеспечение порядка и процедуры уголовного судопроизводства, назначением которого является также обеспечение прав потерпевших от преступлений (ст.6 УПК РФ) и законность производства по уголовному делу (ст.7 УПК РФ), при условии, что порядок уголовного судопроизводства, установленный в УПК РФ, соблюдается не только следователем, но, также и защитой, поскольку этот порядок является обязательным для всех участников производства по уголовному делу на всех стадиях уголовного процесса (ч.2, ст.1 УПК РФ).

Таким образом, задачей органов расследования является соблюдение баланса между публичными целями раскрытия преступлений и частными интересами соблюдения прав личности, в отношении которой осуществляется уголовное преследование. Этот баланс обеспечивается предельными сроками применения к обвиняемому мер процессуального принуждения в период досудебного производства, а также гарантией возмещения вреда, причиненного несоблюдением разумного срока уголовного судопроизводства (ст.6.1. УПК РФ). Кроме того, в случае незаконного привлечения в качестве обвиняемого, государство возмещает причиненный вред в процедуре реабилитации (Глава 18 УПК РФ).

Из этого следует, что в случае необеспечения следователем установленного в УПК РФ порядка привлечения лица в качестве обвиняемого, защитник обязан зафиксировать все допущенные следователем процессуальные нарушения в протоколах следственных и иных процессуальных действий, на которые можно будет в последующем сослаться, как на доказательства, подтверждающие доводы защиты в соответствующих жалобах, в том числе, рассматриваемых в судебных стадиях (к этим вопросам мы вернёмся в следующей публикации). Кроме того, защита не лишена возможности в любой момент производства по уголовному делу заявить ходатайства (ст.120 УПК РФ), которые не могут быть отклонены следователем, если доводы ходатайств связаны с выяснением обстоятельств, имеющих значение для данного уголовного дела (ст.159 УПК РФ).

Поскольку в соответствии со ст.173 УПК РФ, следователь после предъявления обвинения обязан допросить обвиняемого, то, сторона защиты получает возможность закрепить все «оплошности» следователя также в протоколе допроса обвиняемого, в том необходимом объёме, в котором это будет достаточно для обеспечения интересов защиты на данном этапе производства по уголовному делу. Даже если следователь не задаст вопросов, на которые обвиняемый намерен дать показания, эти вопросы вправе задать защитник, что позволит выявить и необоснованность, и незаконность, и немотивированность выводов (утверждений) следователя в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. Более того, в случае противоречий между доказательствами следователь обязан их устранить. Например, проведением очных ставок между обвиняемым и лицами, которые дали одни показания, а обвиняемый - другие. Получается, в интересах следователя не допускать процессуальных «дефектов» в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, поскольку, в противном случае, сторона защиты получит закреплённую в процессуальных документах (протоколах) возможность для реализации своих законных прав и интересов по опровержению тезисов предъявленного лицу обвинения. В этом и заключается конституционный смысл принципа состязательности сторон (ст.15 УПК РФ).

Итак, в завершение мы сможем ответить на вопрос, вынесенный в название, - должен ли следователь в постановлении о привлечении конкретного лица в качестве обвиняемого руководствоваться требованиями ч.4, ст.7 УПК РФ?

Ответ – да, должен, поскольку это не просто императивное требование уголовно-процессуального закона, а принцип уголовного судопроизводства, обязательный для всех постановлений следователя.

Вместе с тем, мы обратили внимание на необходимость правильного понимания того, как этот принцип обеспечивается при привлечении конкретного лица в качестве обвиняемого.

Источник: Журнал "Уголовный процесс"

Актуально о процедурах обжалования: по ст.125 УПК и по ст.35 ЕКПЧ?

YURISTAT  BLOGGER:

ПРАВОВАЯ ДИСКУССИЯ

Что  общего

между  обжалованием  по  ст.125 УПК РФ

и

обращением с Жалобой

в  Европейский  Суд  по  правам  человека?!

На Блогах yuristat group и yuristat inform обсуждаются исключительно вопросы уголовной юстиции. Одним из наиболее часто встречающихся вопросов, к обсуждению которых проявили интерес наши читатели в уходящем году, стал дискуссионный вопрос пределов обжалования по ст.125 УПК РФ определенных действий и решений должностных лиц органов уголовного преследования, а также привлекаемых к участию в уголовном судопроизводстве иных участников (экспертов, специалистов и пр.) и приемлемости последующего обращения в Европейский Суд по правам человека с Жалобой по поводу результатов такого обжалования.

Затронутая проблематика вызывала и вызывает оживленные споры не только среди правоведов, но, также граждан и их юристов, которые столкнулись с деятельностью следственных и судебных органов России.

В настоящее время подобные споры ещё более усугубились последними изменениями в деятельности Европейского Суда, ужесточившего критерии приемлемости в отношении Жалоб, поступающих из России -

http://yuristat-ru.ya.ru/posts.xml?tag=150030508

Сегодня на нашем блоге мы публикуем подборку высказываний по такого рода вопросам одного из наших экспертов, методиста по уголовным делам Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры», руководителя Секции методики и методологии правоприменения в уголовном процессе Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ»  -

  КОЗЛОВА АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА  ( http://yur.tel/ )

(материал публикуется в сокращении)

…   …   …

Участвуя в тематических обсуждениях, мы неоднократно обращали внимание на чрезвычайную актуальность проблемы взаимопонимания и убеждения, с которой неизбежно приходится сталкиваться в процедурах обжалования, когда заявитель утверждает о неких юридических фактах, но, не предоставляет тому достаточных убеждающих аргументов. Либо, в случае недостаточности профессиональных навыков, подменяет факты на собственные мнения и трактовки этих фактов. Прежде всего, мы говорим об интерпретации нормативных категорий, когда юридические факты искажены субъективными бездоказательными рассуждениями.

В этом случае просьбы жалобы, скорее всего, будут признаны, как надуманные. По крайней мере, так воспринимают обращения российских Заявителей их адресаты, - например, российские судьи или судьи ЕСПЧ.

Юридическую коммуникацию между сторонами защиты и обвинения  традиционно разграничивают по процедурным критериям, с позиций – доказаны те или иные утверждения сторон или не доказаны. Однако, нам надо учитывать и психологические аспекты правовой коммуникации, то есть, правоприменительные критерии воспринимающего субъекта.

Ведь можно формально доказать некие юридические обстоятельства, но, не убедить в этом, что это юридические факты, обуславливающие собой применение закона в интересах утверждающего о таких обстоятельствах.

И наоборот, - можно не доказать, но, …убедить. Такие аномалии в оценке фактических обстоятельств мы постоянно наблюдаем на примере судов присяжных, когда присяжные принимают решение не на основе оценки исследованных доказательств, а исходя из субъективных эмоциональных состояний каждого из присяжных и их коллективного мышления в ходе голосования по ответам на вопросы вопросного листа. Именно поэтому присяжным заседателям не доверено принимать решения о допустимости доказательств, т.е., их соответствия нормативной процедуре собирания и документального закрепления доказательств, их правовой оценки и т.д.

Такие решения нельзя принимать на основании эмоций, предпочтений, желания помочь, чувства сострадания, стремления к ложно понимаемой справедливости и т.п. Вместе с тем, когда мы знакомимся с жалобами граждан, то, возникает впечатление, что именно на эмоциях и личностных чувствах и желаниях выстраиваются просьбы о принятии юридически значимых решений. Из-за этого возникают многочисленные ошибки на этапе подготовки мотивировочной части Жалобы и её обоснования.

Допустим, это будет решение о приемлемости Жалобы в ЕСПЧ. В этом случае эмоции не только излишни, они вредны. Необходимо сухим языком изложить текст жалобы, отвечающий критериям приемлемости (мы подробно говорили об этом на наших тематических блогах - http://жалоба-в-европейский-суд-по-правам-человека.yur.tel/ и http://жалоба-в-европейский-суд.юристат.tel/ )…

(эти блоги не действуют после реорганизации доменной зоны .tel. ).

В отличие от «непрофессиональных судей» (присяжных заседателей), проблема понимания и убеждения в суде профессиональных судей (к коему относится и Европейский Суд), возникает в совершенно иных аспектах, уяснение которых отнесено к сфере исключительно юридической коммуникации, освобожденной от любого постороннего «обывательского» понимания правовых явлений и неюридического общения. (Многие жалобы, поданные не только гражданами, но, даже юристами в порядке ст.125 УПК РФ, образуют именно такие примеры, когда доводы о нарушении законности подменяются субъективными мнениями Заявителя о том, что определенные юридические действия или решения должностных лиц правоохранительных органов не нравятся гражданину. Почему не нравятся? – потому, что гражданин так считает. Это проблема не единичная, а широко распространенная, чему у нас подобраны многочисленные примеры, часть из которых заимствована из прецедентных Решений Европейского Суда).

Мы начали наш разговор отсылкой к предыдущим обсуждениям 2010-2015 годов в связи с тем, что уже тогда мы упреждали последующие неизбежные вопросы о профессиональной компетенции Заявителей по жалобам в порядке ст.125 УПК РФ, не говоря уже о нашем мнении по поводу невозможности подготовки качественной Жалобы в Европейский Суд по правам человека гражданами, не имеющими базовых юридических познаний. И, тем более, опыта подготовки обращения в Европейский Суд.

Второе, т.е., способность осуществлять юридическую  практику в Европейском Суде, мы отнесли к отраслевой профессиональной сфере юридической специализации предметно подготовленных юристов:

http://yuristat.blogspot.com/2011/05/blog-post.html

http://yuristat.blogspot.com/2011/05/blog-post_29.html

см. также -

http://помощь-по-уголовным-делам.рф/

http://xn------8cdifji4cecffhibbcbke4gtgncn.xn--p1ai/

http://euro-sud.ru/

http://euro-sud.info/

http://помощь-по-уголовному-делу.рф/

xn------gddeih8bebflgbbcbcge0gie9j5c.xn--p1ai

(ВНИМАНИЕ: указанные адреса временные и могут быть аннулированы модераторами, поиск можно осуществлять по ссылке https://yandex.ru/search/?lr=213&clid=2233626&text=yuristat )

…   …   …

Соответственно, если возможность подготовки несложной жалобы в порядке ст.125 УПК РФ мы допускали для заинтересованных граждан, не являющихся профессиональными юристами и не имеющими реальной возможности оплатить услуги профессионального юриста, то, для Жалоб в Европейский Суд подобное должно являться исключением. В этом суть принципиального различия требований к подаче жалобы в порядке ст.125 УПК РФ и к обращению с индивидуальной Жалобой в ЕСПЧ. Статистика подтвердила наши опасения и предупреждения – число отклоняемых Европейским Судом Жалоб из России сопоставимо со статистикой Верховного Суда РФ – приблизительно 98%!

Возникает вопрос - как определить профессиональную компетенцию заявителей по жалобам?  

Если мы исходим из профессиональных критериев, то, для этого достаточно проанализировать уяснение и целевое использование Заявителями специальных терминов при формулировании ими правовой позиции в своей жалобе. Текст индивидуальной Жалобы (содержательная часть Формуляра) содержит все необходимые для этого сведения. Одной из наиболее распространенных ошибок мы выявили цитирование доводов ходатайств и жалоб, поданных в национальные судебные инстанции (из материалов тематического доклада Секции для Консультативно-методического Центра).

Далее, после ознакомления с прилагаемыми к Формуляру Жалобы документами, можно сформировать представление о перспективе Жалоб таких Заявителей и об отношении судей к подобным «квазиюридическим документам» (обоснование юридической услуги - рецензирование процессуальных документов – отмечалось на парковочной странице домена - http://euroadvocat.ru/ ).

Совершенно очевидно, если не имеющий специальной подготовки по выбору оптимальной процессуальной процедуры защиты своих прав в сфере уголовного и уголовно-процессуального регулирования Заявитель не осознаёт правовой природы оспариваемых юридически значимых действий или решений властных субъектов и их соответствия своему национальному законодательству, то, все доводы Жалобы такого лица и, соответственно, сама Жалоба заведомо обречены на получение отказных решений. Лишь в отдельных случаях такие Жалобы принимались к рассмотрению, но, это не связано с качеством аргументов Заявителя.

Самое печальное для Заявителей из России, - эта тенденция не только продолжится в 2019 году, но, - ситуация ещё более усугубится, поскольку в Европейском Суде скопились и ещё не получили «отказных» решений два-три десятка тысяч жалоб, полученных в ЕСПЧ за последние два года (из общего количества, жалобы по уголовным делам составляют примерно 25-35%). Причина усугубляется политическими событиями последних лет, когда над российскими гражданами нависла угроза выхода Российской Федерации из ЕС и, тем самым, из юрисдикции ЕСПЧ. Как говорится, будем ждать, к чему приведет этот политический кризис, всецело зависящий от наших отечественных политиков.

…   …   …

Мы также обращали внимание на то, что абсолютно схожая динамика и статистика прослеживаются и с жалобами, подаваемыми в национальные российские судебные инстанции, в том числе, в порядке ст.125 УПК РФ. Значит, причина (по крайней мере, одна из основных причин) кроется не в предвзятом отношении профессиональных судей к жалобам российских граждан, а в профессиональной несостоятельности подаваемых жалоб. Вопросы их юридической некачественности требует дополнительной проработки. Проведенные нами исследования подтвердили эти выводы.

Мы оценивали и точечные опросы граждан, и результаты изучения предоставленных нам документов по уголовным делам. Достаточно сопоставить то или иное отказное решение с самой жалобой, чтобы согласиться с нашими выводами о том, что общим в жалобах в порядке ст.125 УПК РФ и Жалобах в Европейский Суд по правам человека является стойкая тенденция недостаточной профессиональной подготовленности Заявителей, число которых с каждым годом возрастает. То есть, спрос должен рождать предложение, но, имеющееся сегодня предложение само не отвечает современным требованиям. Что подтверждается практикой уголовного судопроизводства. Причем, для Жалоб в ЕСПЧ обозначенное обстоятельство превалирует над всеми другими исследованными нами критериями качества Жалобы и условиями её приемлемости по Регламенту Европейского Суда (допустимости к рассмотрению).

…  …  …

Самостоятельным вопросом, который мы обсуждаем с нашими слушателям, является - перспектива Жалобы в ЕСПЧ с теми же самыми доводами, с которыми ранее жалоба была подана в российский суд в порядке ст.125 УПК РФ и в удовлетворении которой было отказано. Это вопрос далеко не простой, как может показаться, поскольку правовые доводы для жалобы в национальный российский суд принципиально отличаются от доводов, допустимых и приемлемых для Жалобы в ЕСПЧ. Кроме того, недостаточно будет ознакомиться с текстом Европейской Конвенции. Заявителю необходимо знать практику Европейского Суда по толкованию и применению положений Конвенции. Лучше, обратиться к помощи представителя, что мы настоятельно рекомендуем гражданам.

Чтобы увязать первое и второе, мы предложили включать в доводы жалобы в порядке ст.125 УПК РФ те, которые в последующем могут быть приведены и в Жалобе в Европейский Суд, что обеспечит преемственность при переводе этих доводов из одной правовой процедуры в другую (из национальной юрисдикции в «наднациональную» или, что правильнее - в международно-правовую).

(ранее, ресурс – http://xn---------2nfafabcpbec1apbibc9cxabynev1a6bhiiricyo3ae8f6i.xn--p1ai/ )

…   …   …

Обобщая результаты обсуждения по вопросам наших клиентов, хотелось бы подчеркнуть ещё один немаловажный аспект рассматриваемой проблематики, связанный с предметом обжалования (как показали наши занятия, формулирование предмета обжалования, задач и целей подачи жалобы, вызывает наибольшие затруднения у слушателей. Даже тех, кто самостоятельно уже обращался в Европейский Суд). Несогласие гражданина с действиями силовых органов не всегда (и это чаще всего!) означает нарушение прав и законных интересов данного гражданина, как субъекта возникающего правового конфликта с должностными лицами правоприменительных органов (это могут быть органы предварительного расследования, полиции, прокуратуры, судебные органы, органы исполнения наказания, служба судебных приставов и пр.). Деятельность каждого такого государственного органа, права и обязанности их должностных лиц имеют особенности их правового регулирования, что не всегда учитывается гражданами.

Кроме того, действия и решения должностных лиц, с которыми гражданин не согласен, почти никогда не влекут признания в полном объеме факта их незаконности или необоснованности. Крайне редко удаётся добиться признания незаконности или необоснованности хотя бы локальных актов правоприменения. Ещё реже удаётся установить факт виновности должностного лица и основания привлечения к персональной ответственности именно этого лица. Тому много причин, одной из которых считается презумпция существования возможности причинения вреда гражданину в результате …правомерных действий и решений органов государственной власти. В уголовном процессе, чаще всего, такая ситуация возникает при реализации права оправданного гражданина на реабилитацию вне зависимости от того, была ли установлена виновность конкретных должностных лиц в незаконном уголовном преследовании реабилитируемого гражданина. В этом случае незаконность уголовного преследования, констатируемая фактом реабилитации, никоим образом не устанавливает виновность соответствующих должностных лиц, осуществлявших это незаконное уголовное преследование. Незаконность действий и решений при реабилитации не означает незаконность или необоснованность действий и решений данного должностного лица, совершившего эти действия или принявшего эти решения.

Поэтому, огульное утверждение в жалобе о якобы незаконности всего и вся только лишь из-за того, что сотрудник полиции не представился и не предъявил документа о наличии у него полномочий на проведение оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка», вряд ли позволит получить тот результат, о котором просит и на котором настаивает Заявитель в своем требовании о признании недопустимости доказательств, полученных этим сотрудником полиции. А затем и в своей Жалобе на отказ в признании на том же основании доказательств недопустимыми для целей уголовно-процессуального доказывания (пример взят из реальных жалоб по уголовным делам, которые нам довелось рецензировать в исследуемый период времени).

…   …   …

Мы также говорили, что установить незаконность действий или решений должностных лиц правоприменительных органов намного сложнее, чем признать их законность и правомерность, что не учитывается большинством Заявителей по жалобам в порядке ст.125 УПК РФ и, соответственно, по Жалобам в ЕСПЧ. Поэтому мы отметили самостоятельной проблемой неподготовленность заявителей из России к формулированию не только самого факта правонарушения, но, также прав Заявителя, которые якобы были нарушены, не соблюдены или не обеспечены государственными органами. При этом, при обжаловании в национальные суды Заявителю требуется ссылаться на национальное законодательство. А в Жалобе в ЕСПЧ необходима ссылка на Конвенцию. Но, не в понимании и толковании её положений самим Заявителем, а исключительно и только Решениями Европейского Суда.

Если же первое не сформулировано необходимым образом, то, практически лишено смысла пытаться утверждать о незаконности или необоснованности второго, то есть, неких действиях или решениях должностных лиц, по поводу которых подана Жалоба о нарушении неких (неопределенных) прав Заявителя. Значительная часть Жалоб из России содержит именно такие неопределенности, влекущие отклонение таких доводов Жалоб, как не содержащих необходимых сведений о предмете обжалования. В этом также прослеживается схожесть методологических ошибок Жалоб в ЕСПЧ и жалоб в порядке ст.125 УПК РФ.

Здесь следует обратить внимание и на более сложные ситуации, характерны для граждан, получивших начальные навыки участия в юридических конфликтах, либо для профессиональных юристов, не овладевших в полной мере навыками и умениями эффективного обжалования правоприменительных  актов государственных органов. Во всех этих случаях внешне кажется, что Заявителем дана ссылка на правонарушение и правонарушающие действия, но, при детальном рассмотрении это не подтверждается. В большинстве случаев мы наблюдаем тривиальную логическую ошибку – отсутствие причинной связи, когда следствие не вытекает из аргументов (это, к сожалению, далеко не единственная логическая ошибка в обоснованиях доводов жалоб в ЕСПЧ, направляемых российскими гражданами).

В качестве иллюстрирующего примера можно привести жалобу, поданную в порядке ст.125 УПК РФ на незаконность действий оперативных сотрудников, а затем сравнить её с Жалобой по тем же доводам в Европейский Суд по правам человека.

Предположим, гражданин оспаривает то, что оперативный сотрудник не предъявил документы, устанавливающие полномочия должностного лица на совершение определенных действий, законность которых и допустимость результатов которых оспаривается гражданином, как Заявителем по Жалобе. Достаточно ли приведенных данных для эффективного обжалования?!

Чтобы не дублировать материалы занятий, проводимых по тематике Спецкурса подготовки защитников по уголовным делам (см. раздел «Спецкурс» Веб-Сайта http://юристат.tel/ ), предложим нашим читателям ответить на вопрос –

О неправомерности каких действий утверждается в жалобе гражданина – об отсутствии полномочий у оперативного сотрудника на совершение этих действий  или

- о непредоставлении гражданину документа, которым устанавливались бы спорные полномочия должностного лица?!

Давайте посмотрим, что повлекло первое, а что - второе?

Какие цели ставит перед собой гражданин при подаче жалобы?!

(для юристов понятно, что мы ведем речь о …предмете обжалования).

Уже понятно, насколько непросто сформулировать доводы, убеждающие именно судей ЕСПЧ в нарушении прав Заявителя, гарантированных нормами Конвенции, а не национальным процессуальным и материальным отраслевым законодательством.

…   …   …

Напомним, что более трети Жалоб в ЕСПЧ отклоняются по тому основанию, что обжалуемое нарушение является формальным и не нарушает (не ограничивает) в достаточной мере права и свободы человека, гарантированные в Европейской Конвенции. В результате все усилия заявителя оказываются напрасными, так как он не может сформулировать ответы на вышеприведенные вопросы, чтобы эти ответы согласовывались с прецедентной практикой Европейского Суда.

Итак, первое – отсутствие правоустанавливающего документа. Второе – отсутствие информированности гражданина о наличии такого документа.

Мы видим существенное различие между первым и вторым. Если Заявитель этого не учел и не дополнил свою аргументацию, то, может оказаться, что заявитель неосновательно предполагал первое, а из предоставленных им документов следовало второе. Значит, либо надо было изменить цели обжалования, либо скорректировать имеющиеся документы, чтобы они позволяли добиваться именно первого.

В связи со сказанным, заметим, что Европейский Суд не придает особого значения формализованности документирования деятельности полиции, чему явно гипертрофированное значение придают некоторые российские ученые, призывающие к признанию недопустимости процессуальных документов лишь на том основании, что там имеются …грамматические ошибки. Это не правовой довод и он не имеет значения для принятия юридически значимых решений. Которые могут быть правильными по существу по мнению судей ЕСПЧ.

Если сотрудник полиции осуществил захват преступника, но, при этом не находился в форменной одежде и не зафиксировал документально время и место производства захвата, то, факт незадокументированного задержания не умаляет факт и сущностное правовое значение самого задержания преступника. В этом случае действия сотрудника полиции могут быть восстановлены и задокументированы посредством его последующего допроса либо составления им рапорта о задержании преступника в условиях неотложности применения полномочий и обязанностей сотрудника полиции. И если Заявитель ограничится констатацией лишь формальных признаков юридически значимых поступков должностного лица, то, скорее всего, такая Жалоба не будет иметь перспективы (это предостережение для заявителей из России, хотя, известны случаи, когда формальные нарушения процедуры признавались столь существенными, что правомерным оказывалось признание недопустимости полученных при этом доказательств).

Оценка той же ситуации принципиально изменится, если гражданин заявит о зафиксированных фактах нарушения своих прав и законных интересов, связанных с действиями сотрудника полиции, а также те их неблагоприятные последствия, которые в связи с этим наступили.

Например, изначально гражданин при задержании заявил о желании вызвать адвоката. Факт отказа в приглашении адвоката нарушает право на защиту. Но, если факт отсутствия адвоката ограничивается констатацией лишь этого, то, возлагать на этот факт серьезные надежды не стоит. Европейский Суд в такой ситуации выясняет – что могло бы измениться, если бы адвокат присутствовал?! Если имело место задержание гражданина в связи с подозрением о его причастности к совершенному ранее преступлению, то, присутствие адвоката мало что изменит. Но, если задержание связано с обнаружением у гражданина предметов, которые и явились основанием для подозрения и задержания, а они могли быть подброшены и об этом утверждает задержанный, то, присутствие адвоката могло бы коренным образом повлиять на всё произошедшее и тогда факт отсутствия адвоката признается существенным. В этом случае и Европейский Суд и российские суды, скорее всего, согласятся с Заявителем и признают доводы его Жалобы обоснованными и подлежащими удовлетворению.

…  …  …

На наших занятиях мы отрабатываем понимание правовой природы действий государственных органов и их влияния на права и свободы человека. Что произошло в вышеприведенном примере?!

Либо оперативный сотрудник нарушил (ограничил) право гражданина на свободу передвижения?

Либо было нарушено право гражданина на помощь адвоката?

Либо действия оперативного сотрудника повлияли на процедуру получения доказательств?

Либо задержанный был ограничен в своем праве реализовать свои …права, что повлекло ухудшение его правового статуса?

Не понимая существа вопросов и не зная ответа на подобные вопросы, Заявитель вряд ли будет способен сам сформулировать доводы Жалобы в ЕСПЧ, участвовать в оспаривании Меморандума Правительства России и, в конечном итоге, подготовить своё выступление перед судьями ЕСПЧ, если такая возможность будет Заявителю предоставлена.

И ещё. Если при рассмотрении жалобы в порядке ст.125 УПК РФ, суд вправе по своей инициативе проверить обстоятельства обоснованности и законности действий должностных лиц и принятых ими решений (хотя, надо признать, это происходит крайне редко), то, при рассмотрении Жалобы в Европейском Суде многое будет зависеть именно от Заявителя и от его умения формулировать юридические признаки нарушения своих прав и законных интересов применительно к положениям Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В этом ещё одно характеризующее отличие порядка рассмотрения жалобы в порядке ст.125 УПК РФ и индивидуальной Жалобы в ЕСПЧ.

…   …   …

Поскольку наши материалы предназначены не только для профессиональных юристов, но, также и для граждан, то, завершим наше обсуждение следующими пояснениями.

Европейский Суд выясняет по доводам Жалобы, какие последствия повлекли те или иные действия (бездействие, решения) должностных лиц государственных органов. Наступили ли в результате этого негативные последствия для Заявителя, в чем эти последствия выражены и были ли они устранены до вмешательства Европейского Суда. Имеет значение то, что допущенное нарушение окажется и в последующем неустранимым, а несоблюдение права – невосполнимым. Доводы об этом тоже должен обосновать и, в любом случае, «обозначить» Заявитель.

После коммуницирования Жалобы, Европейский Суд направляет сторонам (заявителю и Государству-Ответчику) вопросы по существу доводов Заявителя (предмета Жалобы). Это необходимо для выяснения указанных обстоятельств, если материалы Жалобы в ЕСПЧ и прилагаемые к ней документы не содержат исчерпывающей информации. Только после получения необходимых сведений от каждой из сторон становится возможным принять итоговое Решение ЕСПЧ по доводам Жалобы…

Поэтому, мы рекомендуем всем Заявителям из России как можно более внимательно отнестись к реализации своего конвенционного права на обращение в Европейский Суд по правам человека с индивидуальной Жалобой на нарушение государственными органами страны-ответчика прав Заявителя, предоставленных ему Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод.  

((материал  обзора  подготовил  А.РИМАН))

http://yuristat.ru/

http://yuristat.tel/

Интернет-ресурсы

YURISTAT INFORM

https://yandex.ru/search/?lr=213&clid=2233626&text=yuristat