Актуально о процедурах обжалования: по ст.125 УПК и по ст.35 ЕКПЧ?

YURISTAT  BLOGGER:

ПРАВОВАЯ ДИСКУССИЯ

Что  общего

между  обжалованием  по  ст.125 УПК РФ

и

обращением с Жалобой

в  Европейский  Суд  по  правам  человека?!

На Блогах yuristat group и yuristat inform обсуждаются исключительно вопросы уголовной юстиции. Одним из наиболее часто встречающихся вопросов, к обсуждению которых проявили интерес наши читатели в уходящем году, стал дискуссионный вопрос пределов обжалования по ст.125 УПК РФ определенных действий и решений должностных лиц органов уголовного преследования, а также привлекаемых к участию в уголовном судопроизводстве иных участников (экспертов, специалистов и пр.) и приемлемости последующего обращения в Европейский Суд по правам человека с Жалобой по поводу результатов такого обжалования.

Затронутая проблематика вызывала и вызывает оживленные споры не только среди правоведов, но, также граждан и их юристов, которые столкнулись с деятельностью следственных и судебных органов России.

В настоящее время подобные споры ещё более усугубились последними изменениями в деятельности Европейского Суда, ужесточившего критерии приемлемости в отношении Жалоб, поступающих из России -

http://yuristat-ru.ya.ru/posts.xml?tag=150030508

Сегодня на нашем блоге мы публикуем подборку высказываний по такого рода вопросам одного из наших экспертов, методиста по уголовным делам Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры», руководителя Секции методики и методологии правоприменения в уголовном процессе Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ»  -

  КОЗЛОВА АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА  ( http://yur.tel/ )

(материал публикуется в сокращении)

…   …   …

Участвуя в тематических обсуждениях, мы неоднократно обращали внимание на чрезвычайную актуальность проблемы взаимопонимания и убеждения, с которой неизбежно приходится сталкиваться в процедурах обжалования, когда заявитель утверждает о неких юридических фактах, но, не предоставляет тому достаточных убеждающих аргументов. Либо, в случае недостаточности профессиональных навыков, подменяет факты на собственные мнения и трактовки этих фактов. Прежде всего, мы говорим об интерпретации нормативных категорий, когда юридические факты искажены субъективными бездоказательными рассуждениями.

В этом случае просьбы жалобы, скорее всего, будут признаны, как надуманные. По крайней мере, так воспринимают обращения российских Заявителей их адресаты, - например, российские судьи или судьи ЕСПЧ.

Юридическую коммуникацию между сторонами защиты и обвинения  традиционно разграничивают по процедурным критериям, с позиций – доказаны те или иные утверждения сторон или не доказаны. Однако, нам надо учитывать и психологические аспекты правовой коммуникации, то есть, правоприменительные критерии воспринимающего субъекта.

Ведь можно формально доказать некие юридические обстоятельства, но, не убедить в этом, что это юридические факты, обуславливающие собой применение закона в интересах утверждающего о таких обстоятельствах.

И наоборот, - можно не доказать, но, …убедить. Такие аномалии в оценке фактических обстоятельств мы постоянно наблюдаем на примере судов присяжных, когда присяжные принимают решение не на основе оценки исследованных доказательств, а исходя из субъективных эмоциональных состояний каждого из присяжных и их коллективного мышления в ходе голосования по ответам на вопросы вопросного листа. Именно поэтому присяжным заседателям не доверено принимать решения о допустимости доказательств, т.е., их соответствия нормативной процедуре собирания и документального закрепления доказательств, их правовой оценки и т.д.

Такие решения нельзя принимать на основании эмоций, предпочтений, желания помочь, чувства сострадания, стремления к ложно понимаемой справедливости и т.п. Вместе с тем, когда мы знакомимся с жалобами граждан, то, возникает впечатление, что именно на эмоциях и личностных чувствах и желаниях выстраиваются просьбы о принятии юридически значимых решений. Из-за этого возникают многочисленные ошибки на этапе подготовки мотивировочной части Жалобы и её обоснования.

Допустим, это будет решение о приемлемости Жалобы в ЕСПЧ. В этом случае эмоции не только излишни, они вредны. Необходимо сухим языком изложить текст жалобы, отвечающий критериям приемлемости (мы подробно говорили об этом на наших тематических блогах - http://жалоба-в-европейский-суд-по-правам-человека.yur.tel/ и http://жалоба-в-европейский-суд.юристат.tel/ )…

(эти блоги не действуют после реорганизации доменной зоны .tel. ).

В отличие от «непрофессиональных судей» (присяжных заседателей), проблема понимания и убеждения в суде профессиональных судей (к коему относится и Европейский Суд), возникает в совершенно иных аспектах, уяснение которых отнесено к сфере исключительно юридической коммуникации, освобожденной от любого постороннего «обывательского» понимания правовых явлений и неюридического общения. (Многие жалобы, поданные не только гражданами, но, даже юристами в порядке ст.125 УПК РФ, образуют именно такие примеры, когда доводы о нарушении законности подменяются субъективными мнениями Заявителя о том, что определенные юридические действия или решения должностных лиц правоохранительных органов не нравятся гражданину. Почему не нравятся? – потому, что гражданин так считает. Это проблема не единичная, а широко распространенная, чему у нас подобраны многочисленные примеры, часть из которых заимствована из прецедентных Решений Европейского Суда).

Мы начали наш разговор отсылкой к предыдущим обсуждениям 2010-2015 годов в связи с тем, что уже тогда мы упреждали последующие неизбежные вопросы о профессиональной компетенции Заявителей по жалобам в порядке ст.125 УПК РФ, не говоря уже о нашем мнении по поводу невозможности подготовки качественной Жалобы в Европейский Суд по правам человека гражданами, не имеющими базовых юридических познаний. И, тем более, опыта подготовки обращения в Европейский Суд.

Второе, т.е., способность осуществлять юридическую  практику в Европейском Суде, мы отнесли к отраслевой профессиональной сфере юридической специализации предметно подготовленных юристов:

http://yuristat.blogspot.com/2011/05/blog-post.html

http://yuristat.blogspot.com/2011/05/blog-post_29.html

см. также -

http://помощь-по-уголовным-делам.рф/

http://xn------8cdifji4cecffhibbcbke4gtgncn.xn--p1ai/

http://euro-sud.ru/

http://euro-sud.info/

http://помощь-по-уголовному-делу.рф/

xn------gddeih8bebflgbbcbcge0gie9j5c.xn--p1ai

(ВНИМАНИЕ: указанные адреса временные и могут быть аннулированы модераторами, поиск можно осуществлять по ссылке https://yandex.ru/search/?lr=213&clid=2233626&text=yuristat )

…   …   …

Соответственно, если возможность подготовки несложной жалобы в порядке ст.125 УПК РФ мы допускали для заинтересованных граждан, не являющихся профессиональными юристами и не имеющими реальной возможности оплатить услуги профессионального юриста, то, для Жалоб в Европейский Суд подобное должно являться исключением. В этом суть принципиального различия требований к подаче жалобы в порядке ст.125 УПК РФ и к обращению с индивидуальной Жалобой в ЕСПЧ. Статистика подтвердила наши опасения и предупреждения – число отклоняемых Европейским Судом Жалоб из России сопоставимо со статистикой Верховного Суда РФ – приблизительно 98%!

Возникает вопрос - как определить профессиональную компетенцию заявителей по жалобам?  

Если мы исходим из профессиональных критериев, то, для этого достаточно проанализировать уяснение и целевое использование Заявителями специальных терминов при формулировании ими правовой позиции в своей жалобе. Текст индивидуальной Жалобы (содержательная часть Формуляра) содержит все необходимые для этого сведения. Одной из наиболее распространенных ошибок мы выявили цитирование доводов ходатайств и жалоб, поданных в национальные судебные инстанции (из материалов тематического доклада Секции для Консультативно-методического Центра).

Далее, после ознакомления с прилагаемыми к Формуляру Жалобы документами, можно сформировать представление о перспективе Жалоб таких Заявителей и об отношении судей к подобным «квазиюридическим документам» (обоснование юридической услуги - рецензирование процессуальных документов – отмечалось на парковочной странице домена - http://euroadvocat.ru/ ).

Совершенно очевидно, если не имеющий специальной подготовки по выбору оптимальной процессуальной процедуры защиты своих прав в сфере уголовного и уголовно-процессуального регулирования Заявитель не осознаёт правовой природы оспариваемых юридически значимых действий или решений властных субъектов и их соответствия своему национальному законодательству, то, все доводы Жалобы такого лица и, соответственно, сама Жалоба заведомо обречены на получение отказных решений. Лишь в отдельных случаях такие Жалобы принимались к рассмотрению, но, это не связано с качеством аргументов Заявителя.

Самое печальное для Заявителей из России, - эта тенденция не только продолжится в 2019 году, но, - ситуация ещё более усугубится, поскольку в Европейском Суде скопились и ещё не получили «отказных» решений два-три десятка тысяч жалоб, полученных в ЕСПЧ за последние два года (из общего количества, жалобы по уголовным делам составляют примерно 25-35%). Причина усугубляется политическими событиями последних лет, когда над российскими гражданами нависла угроза выхода Российской Федерации из ЕС и, тем самым, из юрисдикции ЕСПЧ. Как говорится, будем ждать, к чему приведет этот политический кризис, всецело зависящий от наших отечественных политиков.

…   …   …

Мы также обращали внимание на то, что абсолютно схожая динамика и статистика прослеживаются и с жалобами, подаваемыми в национальные российские судебные инстанции, в том числе, в порядке ст.125 УПК РФ. Значит, причина (по крайней мере, одна из основных причин) кроется не в предвзятом отношении профессиональных судей к жалобам российских граждан, а в профессиональной несостоятельности подаваемых жалоб. Вопросы их юридической некачественности требует дополнительной проработки. Проведенные нами исследования подтвердили эти выводы.

Мы оценивали и точечные опросы граждан, и результаты изучения предоставленных нам документов по уголовным делам. Достаточно сопоставить то или иное отказное решение с самой жалобой, чтобы согласиться с нашими выводами о том, что общим в жалобах в порядке ст.125 УПК РФ и Жалобах в Европейский Суд по правам человека является стойкая тенденция недостаточной профессиональной подготовленности Заявителей, число которых с каждым годом возрастает. То есть, спрос должен рождать предложение, но, имеющееся сегодня предложение само не отвечает современным требованиям. Что подтверждается практикой уголовного судопроизводства. Причем, для Жалоб в ЕСПЧ обозначенное обстоятельство превалирует над всеми другими исследованными нами критериями качества Жалобы и условиями её приемлемости по Регламенту Европейского Суда (допустимости к рассмотрению).

…  …  …

Самостоятельным вопросом, который мы обсуждаем с нашими слушателям, является - перспектива Жалобы в ЕСПЧ с теми же самыми доводами, с которыми ранее жалоба была подана в российский суд в порядке ст.125 УПК РФ и в удовлетворении которой было отказано. Это вопрос далеко не простой, как может показаться, поскольку правовые доводы для жалобы в национальный российский суд принципиально отличаются от доводов, допустимых и приемлемых для Жалобы в ЕСПЧ. Кроме того, недостаточно будет ознакомиться с текстом Европейской Конвенции. Заявителю необходимо знать практику Европейского Суда по толкованию и применению положений Конвенции. Лучше, обратиться к помощи представителя, что мы настоятельно рекомендуем гражданам.

Чтобы увязать первое и второе, мы предложили включать в доводы жалобы в порядке ст.125 УПК РФ те, которые в последующем могут быть приведены и в Жалобе в Европейский Суд, что обеспечит преемственность при переводе этих доводов из одной правовой процедуры в другую (из национальной юрисдикции в «наднациональную» или, что правильнее - в международно-правовую).

(ранее, ресурс – http://xn---------2nfafabcpbec1apbibc9cxabynev1a6bhiiricyo3ae8f6i.xn--p1ai/ )

…   …   …

Обобщая результаты обсуждения по вопросам наших клиентов, хотелось бы подчеркнуть ещё один немаловажный аспект рассматриваемой проблематики, связанный с предметом обжалования (как показали наши занятия, формулирование предмета обжалования, задач и целей подачи жалобы, вызывает наибольшие затруднения у слушателей. Даже тех, кто самостоятельно уже обращался в Европейский Суд). Несогласие гражданина с действиями силовых органов не всегда (и это чаще всего!) означает нарушение прав и законных интересов данного гражданина, как субъекта возникающего правового конфликта с должностными лицами правоприменительных органов (это могут быть органы предварительного расследования, полиции, прокуратуры, судебные органы, органы исполнения наказания, служба судебных приставов и пр.). Деятельность каждого такого государственного органа, права и обязанности их должностных лиц имеют особенности их правового регулирования, что не всегда учитывается гражданами.

Кроме того, действия и решения должностных лиц, с которыми гражданин не согласен, почти никогда не влекут признания в полном объеме факта их незаконности или необоснованности. Крайне редко удаётся добиться признания незаконности или необоснованности хотя бы локальных актов правоприменения. Ещё реже удаётся установить факт виновности должностного лица и основания привлечения к персональной ответственности именно этого лица. Тому много причин, одной из которых считается презумпция существования возможности причинения вреда гражданину в результате …правомерных действий и решений органов государственной власти. В уголовном процессе, чаще всего, такая ситуация возникает при реализации права оправданного гражданина на реабилитацию вне зависимости от того, была ли установлена виновность конкретных должностных лиц в незаконном уголовном преследовании реабилитируемого гражданина. В этом случае незаконность уголовного преследования, констатируемая фактом реабилитации, никоим образом не устанавливает виновность соответствующих должностных лиц, осуществлявших это незаконное уголовное преследование. Незаконность действий и решений при реабилитации не означает незаконность или необоснованность действий и решений данного должностного лица, совершившего эти действия или принявшего эти решения.

Поэтому, огульное утверждение в жалобе о якобы незаконности всего и вся только лишь из-за того, что сотрудник полиции не представился и не предъявил документа о наличии у него полномочий на проведение оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка», вряд ли позволит получить тот результат, о котором просит и на котором настаивает Заявитель в своем требовании о признании недопустимости доказательств, полученных этим сотрудником полиции. А затем и в своей Жалобе на отказ в признании на том же основании доказательств недопустимыми для целей уголовно-процессуального доказывания (пример взят из реальных жалоб по уголовным делам, которые нам довелось рецензировать в исследуемый период времени).

…   …   …

Мы также говорили, что установить незаконность действий или решений должностных лиц правоприменительных органов намного сложнее, чем признать их законность и правомерность, что не учитывается большинством Заявителей по жалобам в порядке ст.125 УПК РФ и, соответственно, по Жалобам в ЕСПЧ. Поэтому мы отметили самостоятельной проблемой неподготовленность заявителей из России к формулированию не только самого факта правонарушения, но, также прав Заявителя, которые якобы были нарушены, не соблюдены или не обеспечены государственными органами. При этом, при обжаловании в национальные суды Заявителю требуется ссылаться на национальное законодательство. А в Жалобе в ЕСПЧ необходима ссылка на Конвенцию. Но, не в понимании и толковании её положений самим Заявителем, а исключительно и только Решениями Европейского Суда.

Если же первое не сформулировано необходимым образом, то, практически лишено смысла пытаться утверждать о незаконности или необоснованности второго, то есть, неких действиях или решениях должностных лиц, по поводу которых подана Жалоба о нарушении неких (неопределенных) прав Заявителя. Значительная часть Жалоб из России содержит именно такие неопределенности, влекущие отклонение таких доводов Жалоб, как не содержащих необходимых сведений о предмете обжалования. В этом также прослеживается схожесть методологических ошибок Жалоб в ЕСПЧ и жалоб в порядке ст.125 УПК РФ.

Здесь следует обратить внимание и на более сложные ситуации, характерны для граждан, получивших начальные навыки участия в юридических конфликтах, либо для профессиональных юристов, не овладевших в полной мере навыками и умениями эффективного обжалования правоприменительных  актов государственных органов. Во всех этих случаях внешне кажется, что Заявителем дана ссылка на правонарушение и правонарушающие действия, но, при детальном рассмотрении это не подтверждается. В большинстве случаев мы наблюдаем тривиальную логическую ошибку – отсутствие причинной связи, когда следствие не вытекает из аргументов (это, к сожалению, далеко не единственная логическая ошибка в обоснованиях доводов жалоб в ЕСПЧ, направляемых российскими гражданами).

В качестве иллюстрирующего примера можно привести жалобу, поданную в порядке ст.125 УПК РФ на незаконность действий оперативных сотрудников, а затем сравнить её с Жалобой по тем же доводам в Европейский Суд по правам человека.

Предположим, гражданин оспаривает то, что оперативный сотрудник не предъявил документы, устанавливающие полномочия должностного лица на совершение определенных действий, законность которых и допустимость результатов которых оспаривается гражданином, как Заявителем по Жалобе. Достаточно ли приведенных данных для эффективного обжалования?!

Чтобы не дублировать материалы занятий, проводимых по тематике Спецкурса подготовки защитников по уголовным делам (см. раздел «Спецкурс» Веб-Сайта http://юристат.tel/ ), предложим нашим читателям ответить на вопрос –

О неправомерности каких действий утверждается в жалобе гражданина – об отсутствии полномочий у оперативного сотрудника на совершение этих действий  или

- о непредоставлении гражданину документа, которым устанавливались бы спорные полномочия должностного лица?!

Давайте посмотрим, что повлекло первое, а что - второе?

Какие цели ставит перед собой гражданин при подаче жалобы?!

(для юристов понятно, что мы ведем речь о …предмете обжалования).

Уже понятно, насколько непросто сформулировать доводы, убеждающие именно судей ЕСПЧ в нарушении прав Заявителя, гарантированных нормами Конвенции, а не национальным процессуальным и материальным отраслевым законодательством.

…   …   …

Напомним, что более трети Жалоб в ЕСПЧ отклоняются по тому основанию, что обжалуемое нарушение является формальным и не нарушает (не ограничивает) в достаточной мере права и свободы человека, гарантированные в Европейской Конвенции. В результате все усилия заявителя оказываются напрасными, так как он не может сформулировать ответы на вышеприведенные вопросы, чтобы эти ответы согласовывались с прецедентной практикой Европейского Суда.

Итак, первое – отсутствие правоустанавливающего документа. Второе – отсутствие информированности гражданина о наличии такого документа.

Мы видим существенное различие между первым и вторым. Если Заявитель этого не учел и не дополнил свою аргументацию, то, может оказаться, что заявитель неосновательно предполагал первое, а из предоставленных им документов следовало второе. Значит, либо надо было изменить цели обжалования, либо скорректировать имеющиеся документы, чтобы они позволяли добиваться именно первого.

В связи со сказанным, заметим, что Европейский Суд не придает особого значения формализованности документирования деятельности полиции, чему явно гипертрофированное значение придают некоторые российские ученые, призывающие к признанию недопустимости процессуальных документов лишь на том основании, что там имеются …грамматические ошибки. Это не правовой довод и он не имеет значения для принятия юридически значимых решений. Которые могут быть правильными по существу по мнению судей ЕСПЧ.

Если сотрудник полиции осуществил захват преступника, но, при этом не находился в форменной одежде и не зафиксировал документально время и место производства захвата, то, факт незадокументированного задержания не умаляет факт и сущностное правовое значение самого задержания преступника. В этом случае действия сотрудника полиции могут быть восстановлены и задокументированы посредством его последующего допроса либо составления им рапорта о задержании преступника в условиях неотложности применения полномочий и обязанностей сотрудника полиции. И если Заявитель ограничится констатацией лишь формальных признаков юридически значимых поступков должностного лица, то, скорее всего, такая Жалоба не будет иметь перспективы (это предостережение для заявителей из России, хотя, известны случаи, когда формальные нарушения процедуры признавались столь существенными, что правомерным оказывалось признание недопустимости полученных при этом доказательств).

Оценка той же ситуации принципиально изменится, если гражданин заявит о зафиксированных фактах нарушения своих прав и законных интересов, связанных с действиями сотрудника полиции, а также те их неблагоприятные последствия, которые в связи с этим наступили.

Например, изначально гражданин при задержании заявил о желании вызвать адвоката. Факт отказа в приглашении адвоката нарушает право на защиту. Но, если факт отсутствия адвоката ограничивается констатацией лишь этого, то, возлагать на этот факт серьезные надежды не стоит. Европейский Суд в такой ситуации выясняет – что могло бы измениться, если бы адвокат присутствовал?! Если имело место задержание гражданина в связи с подозрением о его причастности к совершенному ранее преступлению, то, присутствие адвоката мало что изменит. Но, если задержание связано с обнаружением у гражданина предметов, которые и явились основанием для подозрения и задержания, а они могли быть подброшены и об этом утверждает задержанный, то, присутствие адвоката могло бы коренным образом повлиять на всё произошедшее и тогда факт отсутствия адвоката признается существенным. В этом случае и Европейский Суд и российские суды, скорее всего, согласятся с Заявителем и признают доводы его Жалобы обоснованными и подлежащими удовлетворению.

…  …  …

На наших занятиях мы отрабатываем понимание правовой природы действий государственных органов и их влияния на права и свободы человека. Что произошло в вышеприведенном примере?!

Либо оперативный сотрудник нарушил (ограничил) право гражданина на свободу передвижения?

Либо было нарушено право гражданина на помощь адвоката?

Либо действия оперативного сотрудника повлияли на процедуру получения доказательств?

Либо задержанный был ограничен в своем праве реализовать свои …права, что повлекло ухудшение его правового статуса?

Не понимая существа вопросов и не зная ответа на подобные вопросы, Заявитель вряд ли будет способен сам сформулировать доводы Жалобы в ЕСПЧ, участвовать в оспаривании Меморандума Правительства России и, в конечном итоге, подготовить своё выступление перед судьями ЕСПЧ, если такая возможность будет Заявителю предоставлена.

И ещё. Если при рассмотрении жалобы в порядке ст.125 УПК РФ, суд вправе по своей инициативе проверить обстоятельства обоснованности и законности действий должностных лиц и принятых ими решений (хотя, надо признать, это происходит крайне редко), то, при рассмотрении Жалобы в Европейском Суде многое будет зависеть именно от Заявителя и от его умения формулировать юридические признаки нарушения своих прав и законных интересов применительно к положениям Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В этом ещё одно характеризующее отличие порядка рассмотрения жалобы в порядке ст.125 УПК РФ и индивидуальной Жалобы в ЕСПЧ.

…   …   …

Поскольку наши материалы предназначены не только для профессиональных юристов, но, также и для граждан, то, завершим наше обсуждение следующими пояснениями.

Европейский Суд выясняет по доводам Жалобы, какие последствия повлекли те или иные действия (бездействие, решения) должностных лиц государственных органов. Наступили ли в результате этого негативные последствия для Заявителя, в чем эти последствия выражены и были ли они устранены до вмешательства Европейского Суда. Имеет значение то, что допущенное нарушение окажется и в последующем неустранимым, а несоблюдение права – невосполнимым. Доводы об этом тоже должен обосновать и, в любом случае, «обозначить» Заявитель.

После коммуницирования Жалобы, Европейский Суд направляет сторонам (заявителю и Государству-Ответчику) вопросы по существу доводов Заявителя (предмета Жалобы). Это необходимо для выяснения указанных обстоятельств, если материалы Жалобы в ЕСПЧ и прилагаемые к ней документы не содержат исчерпывающей информации. Только после получения необходимых сведений от каждой из сторон становится возможным принять итоговое Решение ЕСПЧ по доводам Жалобы…

Поэтому, мы рекомендуем всем Заявителям из России как можно более внимательно отнестись к реализации своего конвенционного права на обращение в Европейский Суд по правам человека с индивидуальной Жалобой на нарушение государственными органами страны-ответчика прав Заявителя, предоставленных ему Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод.  

((материал  обзора  подготовил  А.РИМАН))

http://yuristat.ru/

http://yuristat.tel/

Интернет-ресурсы

YURISTAT INFORM

https://yandex.ru/search/?lr=213&clid=2233626&text=yuristat

ECHR (ЕСПЧ): пилотные решения Европейского Суда по правам человека (на стражу)

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

в разделе HUDOC

ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «БРАЖНИКОВ И ДРУГИЕ против РОССИИ»

(Жалобы №№ 30454/08, 11655/10 и 19871/10)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. СТРАСБУРГ

30 июня 2016 года

Настоящее постановление вступило в силу, но может быть подвергнуто редакционной правке.

По делу «Бражников и другие против России»,

Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Хелена Йедерблом, Председатель,
          Дмитрий Дедов,
          Бранко Лубарда, судьи,
а также Хасан Бакирджи, Заместитель Секретаря Секции,

проведя 30 июня 2016 года заседание по делу за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано по жалобам против Российской Федерации, поданным в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») в различные даты, указанные в прилагаемой таблице.

2.  Жалобы были коммуницированы Властям Российской Федерации (далее — «Власти»).

3.  Изучив условия односторонних деклараций Властей, Суд считает, что предлагаемые декларации не дают достаточных оснований для вывода о том, что необходимость уважения прав человека, закрепленных в Конвенции и в Протоколах к ней, не требует от него продолжения рассмотрения данных жалоб. Поэтому соответствующие декларации отклоняются.

ФАКТЫ

4.  Список заявителей и подробная информация об их жалобах изложены в прилагаемой таблице.

5.  Заявители жаловались на чрезмерную длительность их содержания под стражей в ходе предварительного следствия.

ПРАВО

I.  ОБЪЕДИНЕНИЕ ЖАЛОБ

6.  Принимая во внимание схожий характер существа жалоб, Суд считает целесообразным рассмотреть их в рамках одного производства.

II.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

7.  Заявители жаловались на то, что их содержание под стражей в ходе предварительного следствия было необоснованно длительным. Они ссылались на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который гласит следующее:

Пункт 3 статьи 5

«3.  Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи ... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд».

8.  Суд отмечает, что общие принципы, касающиеся права на рассмотрение дела судом в разумный срок или на освобождение на период рассмотрение дела в суде, гарантированные пунктом 3 статьи 5 Конвенции, были изложены им в ряде предыдущих постановлений (см., среди многих других прецедентов, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» (Kudła v. Poland), жалоба № 30210/96, пункт 110, ECHR 2000-XI; и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay v. the United Kingdom), жалоба № 543/03, пункты 41-44, ECHR 2006-X, а также содержащиеся в нем ссылки).

9.  В устанавливающем прецедент постановлении от 27 ноября 2012 года по делу «Дирдизов против России» (Dirdizov v. Russia, жалоба № 41461/10) Суд уже признавал факт нарушения в отношении вопросов, аналогичных рассматриваемым в рамках настоящего дела.

10.  Рассмотрев все представленные материалы, Суд не установил каких-либо фактов или доводов, способных убедить его прийти к другому выводу по поводу приемлемости и существа данных жалоб. Принимая во внимание свою прецедентную практику по данному вопросу, Суд считает, что продолжительность содержания заявителей под стражей в ходе предварительного следствия по настоящему делу была чрезмерной.

11.  Соответственно, данные жалобы являются приемлемыми и свидетельствуют о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции.

III.  ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

12.  Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд установит, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

13.  Принимая во внимание находящиеся в его распоряжении документы, а также с учетом своей прецедентной практики (см. в частности, постановление Европейского Суда от 19 декабря 2013 года по делу «Пастухов и Елагин против России» (Pastukhov and Yelagin v. Russia), жалоба № 55299/07), Суд считает разумным присудить суммы, указанные в прилагаемой таблице.

14.  Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процентных пункта.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.  решил объединить жалобы;

2.  отклонил просьбу Властей об исключении на основании представленных Властями односторонних деклараций данных жалоб из списка дел, подлежащих рассмотрению, в соответствии со статьей 39 Конвенции;

3.  признал жалобы приемлемыми;

4.  постановил, что данные жалобы свидетельствуют о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении чрезмерной продолжительности содержания под стражей;

5.  постановил:

(а)  что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителям указанные в прилагаемой таблице суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты;

(б)  что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода начисления пени, плюс три процентных пункта.

Совершено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 21 июля 2016 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

     Хасан Бакирджи                                                          Хелена Йедерблом
Заместитель Секретаря                                                   Председатель

ПРИЛОЖЕНИЕ

Список жалоб на нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции

(чрезмерная длительность содержания под стражей в ходе предварительного следствия)

№	Номер жалобы Дата подачи	ФИО заявителя Дата рождения/ дата регистрации	Период содержания	Длительность содержания под стражей	Сумма, присужденная в качестве компенсации за причиненный материальный ущерб, моральный вред и судебные расходы и издержки на заявителя (в евро)[1]
1.	30454/08 08.05.2008	Сергей Александрович БРАЖНИКОВ 28.10.1981	с 28.08.2007 по 20.12.2007	3 месяца и 23 дня	1 000
2.	11655/10 23.04.2010	Виталий Леонидович ЗЯБКИН 22.11.1979	с 11.10.2009 по 23.03.2010	0 лет и 6 месяцев	1 000
3.	19871/10 10.03.2010	Ильгиз Сагитович ЮЗУМБАЕВ 08.02.1981	с 27.11.2009 по 05.07.2010	7 месяцев и 9 дней	1 000

---

[1] Плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с заявителей.

YURISTAT: Решение ЕСПЧ по Жалобе Навального (материал для обсуждения)

ЕСПЧ: осуждение оппозиционного деятеля за хищение – результат произвольного применения закона

(НОЯБРЬ 2016 ГОДА)

Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес постановление по делу Навальный и Офицеров против России (по жалобам № 46632/13 и 28671/14). Палата единогласно постановила, что имело место нарушение следующего положения Европейской Конвенции по правам человека: Статья 6 § 1 (право на справедливое судебное разбирательство).

Данная жалоба касалась уголовного дела о хищении в отношении двух лиц, оппозиционного деятеля и предпринимателя, утверждавших, что обвинительный приговор был вынесен в результате судебного разбирательства, не отвечавшего требованиям справедливости, что был допущен произвол, а также что уголовный закон был применен непредсказуемым образом.

Суд установил, что в результате выделения уголовного дела против соучастника хищения, обвиненного в сговоре с заявителями, и его осуждения в порядке особого производства заявители были лишены существенных гарантий их права на справедливое судебное разбирательство. В частности, в обвинительном приговоре в отношении этого лица были допущены формулировки, не оставляющие сомнений в том, что заявители являлись соучастниками данного преступления. Кроме того, российские суды признали заявителей виновными в преступлении, состоявшем в совершении действий, неотличимых от законной предпринимательской деятельности; иными словами, было допущено произвольное толкование закона в нарушение прав обвиняемых.

Основные факты

Заявители, Алексей Навальный, 1976 года рождения, и Петр Офицеров, 1975 года рождения, являются российскими гражданами и проживают в Москве. Г-н Навальный известен как один из лидеров оппозиции, активист борьбы с коррупцией и автор популярного интернет-блога. Юрист по профессии, он состоял в коллегии адвокатов в Москве вплоть до прекращения статуса адвоката в результате его уголовного осуждения. Г-н Офицеров является предпринимателем.

В январе 2009 г. губернатор Кировской области пригласил г-на Навального в качестве советника на общественных началах по вопросам повышения прозрачности управления имуществом области. Его задачей являлось, в том числе, увеличение рентабельности лесозаготовительной промышленности, убыточной на тот момент, для преодоления кризиса в лесной отрасли. В числе прочего он участвовал в обсуждении финансовых и материально- технических проблем лесозаготовительного предприятия КОГУП «Кировлес» с его директором г-ном [Опалевым]. По предложению г-на Навального [Опалев] согласился начать совместную деятельность с посреднической компанией, которая перепродавала бы продукцию КОГУП «Кировлес» покупателям, чтобы сократить прямые продажи леса с лесопилок, входящих в состав КОГУП «Кировлес». По сложившейся ранее практике, лесопилки осуществляли прямые сделки и вели по ним наличные расчеты, которые не отражались в бухгалтерской отчетности предприятия. Г-н Навальный обратился к г-ну Офицерову, и тот создал ООО «Вятская лесная компания» (ООО «ВЛК»). В апреле 2009 г. КОГУП «Кировлес» в лице директора [Опалева] заключило с ООО «ВЛК» в лице г-на Офицерова рамочный договор поставки. Данный договор предусматривал, что КОГУП «Кировлес» будет на неисключительной основе поставлять ООО «ВЛК» продукцию для дальнейшей продажи конечным покупателям с 7% наценкой, которая составляла комиссию ООО «ВЛК».

В августе 2009 г. Департамент государственной собственности временно отстранил г-на [Опалева] от исполнения обязанностей директора КОГУП «Кировлес», а в октябре того же года он был освобожден от занимаемой должности в связи с неудовлетворительным исполнением своих обязанностей. В сентябре 2009 г. КОГУП «Кировлес» расторгло договор с ООО «ВЛК».

В течение 2010 г. г-н Навальный вел антикоррупционную кампанию и опубликовал ряд статей и документов, изобличающих высокопоставленных должностных лиц в крупных финансовых злоупотреблениях. В частности, в одном из его материалов, опубликованном в ноябре 2010 г., он заявил о хищении не менее 4 миллиардов долларов США из государственных средств в ходе строительства нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан». По мнению автора, Президент Российской Федерации В.В. Путин мог быть лично к этому причастен.

В декабре 2010 г. управление Следственного комитета при прокуратуре РФ по Кировской области (впоследствии Следственный комитет РФ, далее – «Следственный комитет») завел материал о проверке по рапорту об обнаружении признаков преступления в действиях заявителей, а именно обмана и злоупотребления доверием директора КОГУП «Кировлес» и склонении его к заключению убыточной сделки. Вначале Следственный комитет трижды принимал решение отказать в возбуждении уголовного дела за отсутствием в действиях заявителей состава преступления, но в мае 2010 г. уголовное дело было возбуждено. По результатам допроса ряда свидетелей, включая г-на [Опалева] и нескольких бывших сотрудников КОГУП «Кировлес», а также изучения бухгалтерской отчетности КОГУП «Кировлес» и ООО «ВЛК», следователи установили, что в действиях заявителей отсутствовал состав преступления. В апреле 2012 г. уголовное дело было прекращено. Однако вскоре Следственный комитет отменил свое решение. 5 июля 2012 г. Председатель Следственного комитета А.И. Бастрыкин публично обратился к своим подчиненным на объединенной коллегии Следственного комитета, раскритиковав решение о закрытии уголовного дела против г-на Навального, и приказал впредь не допускать подобных решений. 26 июля 2012 г. г-н Навальный опубликовал статью, в которой г-н Бастрыкин обвинялся в несоблюдении законодательства, налагающего ограничения на высокопоставленных госслужащих.

30 июля 2012 Следственный комитет возбудил уголовное дело в отношении г-на [Опалева] по подозрению, что он вступил в преступный сговор с неустановленными лицами для совершения хищения имущества КОГУП «Кировлес» посредством ООО «ВЛК». Это уголовное дело было соединено с уголовным делом против заявителей. Впоследствии всем троим было предъявлено обвинение в сговоре с целью хищения имущества КОГУП «Кировлес».

12 сентября 2012 г. заместитель Генерального прокурора РФ удовлетворил ходатайство г-на [Опалева] о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве и о рассмотрении его уголовного дела в порядке особого производства. В качестве условия данного соглашения г-н [Опалев] обязался активно содействовать следствию «в изобличении и уголовном преследовании других соучастников – Навального А.А. и Офицерова П.Ю. – [и] их роли в деле [о хищении]». В октябре 2012 г. уголовное дело в отношении г-на [Опалева] было выделено в отельное производство. Жалобы г-на Навального на нарушение его прав вследствие заключения г-ном [Опалевым] досудебного соглашения и выделения его дела в отдельное производство, были отклонены, равно как и его ходатайства о соединении уголовных дел вновь. В декабре 2012 г. г-н [Опалев] был признан виновным в хищении имущества КОГУП «Кировлес» и приговорен к четырем годам лишения свободы условно, с трехлетним испытательным сроком. В приговоре указывалось, что г-н [Опалев] действовал по предварительному сговору с «бывшим советником Губернатора Н.» и «бывшим генеральным директором ООО «ВЛК» [Опалевым]», которые разработали преступный план хищения имущества КОГУП «Кировлес» и обращения его в пользу вновь созданного подконтрольного «[Опалеву]» юридического лица, которое он создал и которым руководил.

Г-н Навальный обжаловал данный приговор, указав, что он предрешал вопрос об их с г-ном Офицеровым виновности, в то время как он подлежал исследованию в другом процессе. Суд оставил его жалобу без рассмотрения на том основании, что г-н Навальный не являлся участником данного уголовного дела.

В судебном процессе против заявителей Ленинский районный суд г. Кирова отказал им в признании приговора по делу [Опалева] недопустимым доказательством и исключении его из материалов уголовного дела. Г-н [Опалев] был допрошен в судебном заседании в качестве свидетеля; несмотря на возражения заявителей, суд по ходатайству прокурора разрешил огласить его показания, данные на предварительном следствии, и они были оглашены до того, как [Опалев] был допрошен защитой. Суд отклонил ходатайство заявителей о вызове и допросе ряда свидетелей, включая двух представителей органов власти Кировской области.

17 июля 2013 г-н Навальный был зарегистрирован в качестве кандидата на должность мэра Москвы. На следующий день Ленинский районный суд вынес приговор по делу заявителей, признав г-на Навального виновным в организации хищения в особо крупном размере, а г-на Офицерова в пособничестве этому преступлению. Они были приговорены соответственно к пяти и четырем годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии. В основу приговора суд положил, в том числе, показания г-на [Опалева], данные им в судебном заседании и на предварительном следствии. Суд отклонил возражения г-на Навального по поводу политического характера преследования, а также его ходатайства о признании показаний г-на [Опалева] недопустимым доказательством.

В сентябре 2013 г. состоялись выборы мэра Москвы, на которых г-н Навальный занял второе место, набрав около 27% голосов. В октябре 2013 г. Кировский областной суд оставил приговор по делу заявителей без изменений, заменив им наказание на условные сроки лишения свободы с подпиской о невыезде. В феврале 2014 г. г-н Навальный был помещен под домашний арест в качестве меры пресечения по-другому, не связанному с этим, уголовному делу. При назначении меры пресечения суд сослался на приговор, ранее вынесенный по делу о хищении имущества КОГУП «Кировлес».

Жалобы, процедура и состав Суда

Ссылаясь на статью 6 §§ 1, 2 и 3 (d) (право на справедливое судебное разбирательство / презумпция невиновности / право допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены), заявители утверждали, что обвинительный приговор был вынесен в результате произвольного и несправедливого судебного разбирательства. Далее, ссылаясь на статью 7 (наказание исключительно на основании закона), они жаловались также, что норма уголовного закона, на основании которой они были осуждены, не была применима к их действиям. Они утверждали, что власти прибегли к такому расширительному толкованию нормы закона, что ее пределы стали размыты и она перестала удовлетворять требованию предсказуемости ее применения. Наконец, заявители утверждали, что имело место нарушение статьи 18 (пределы использования ограничений в отношении прав) в сочетании со статьями 6 и 7, на том основании, что их уголовное преследование и осуждение имело иные цели, нежели отправление правосудия, а именно препятствование г-ну Навальному в его общественной и политической деятельности.

Жалобы заявителей были поданы в Европейский Суд по правам человека 24 июня 2013 г. и 8 апреля 2014 г. соответственно.

Постановление было вынесено Палатой из семи судей в следующем составе:

Луис Лопес Герра (Испания), Председатель,
Хелена Ядерблом (Швеция),
Георгий Николау (Кипр),
Хелен Келлер (Швейцария),
Йоханнес Силвис (Нидерланды),
Дмирий Дедов (Россия),
Бранко Лубарда (Сербия),
При участии Мариалены Цирли, Заместителя Секретаря Секции.

Решение Суда

Статья 6

Несмотря на то, что каждая из жалоб заявителей со ссылкой на статью 6 могла бы являться отдельным основанием для рассмотрения с точки зрения Конвенции, Суд счел уместным в данном деле рассмотреть жалобы на отдельные элементы процедуры в их совокупности, оценив их с точки зрения единства гарантий права на справедливое судебное разбирательство. Суд отметил, что в основе каждой из жалоб заявителей лежали доводы о том, что выделение уголовного дела против г-на [Опалева] и его рассмотрение в порядке особого производства являлись способом обойти важные процедурные гарантии, которыми они пользовались бы при рассмотрении уголовного дела в отношении всех троих соучастников в одном судебном процессе.

В основе обвинения, предъявленного заявителям, лежали те же события, что и в уголовном деле против г-на [Опалева]. Поэтому невозможно отрицать, что факты, установленные в деле [Опалева], а также выводы суда, имели прямое отношение к уголовному делу заявителей. При подобных обстоятельствах требовались существенные гарантии того, что решения, принятые по делу г-на [Опалева], не препятствовали бы осуществлению всей полноты права на справедливое судебное разбирательство в последующем уголовном процессе против заявителей.

Однако Суд пришел к выводу, что в данном деле не были соблюдены два основополагающих требования в обеспечение справедливого судебного разбирательства, которые должны выполняться при рассмотрении уголовных дел против соучастников в отдельных процессах.

А именно, в нарушение обязанности суда воздерживаться от каких бы то ни было утверждений, предвосхищающих предстоящее судебное разбирательство по другому уголовному делу, при вынесении приговора в отношении г-на [Опалева] в декабре 2012 г. суд допустил формулировки, не оставляющие сомнений в том, что заявители были причастны к данному преступлению, и что это были именно они лично. Выводы суда и манера их изложения не могут быть оценены иначе, как предрешение вопроса, являющегося предметом предстоящего судебного разбирательства.

Второе требование, которое было нарушено, – это обязанность суда воздерживаться от принятия фактических обстоятельств, изложенных в предыдущем деле, в качестве установленных res judicata, то есть без дополнительной проверки, если подсудимый не участвовал в предыдущем процессе. Однако при рассмотрении дела заявителей суды приняли обстоятельства, изложенные в приговоре в отношении г-на Х, в качестве заранее установленных (имеющих силу res judicata). Российское Правительство выдвинуло возражение, что в обязанности суда, рассматривавшего дело заявителей, входило полное и всестороннее изучение доказательств и свидетельских показаний и вынесение решения исключительно на основе материалов, изученных в этом судебном процессе. Однако Суд счел, что у суда, рассматривавшего дело, были очевидные мотивы придерживаться выводов, сделанных в прошлом деле, потому что противоречие с ними поставило бы под вопрос законность и обоснованность обоих приговоров, вынесенных одним и тем же судом. Нежелательность вынесения приговоров, находящихся в противоречии между собой, могла служить сдерживающим фактором для судей, ограничивающим их стремление к установлению истины и их способность к отправлению правосудия.

Таким же образом использование процедуры досудебного соглашения с г-ном [Опалевым] и вынесение на его основании приговора в порядке особого производства ставило под сомнение возможность этого лица выступать свидетелем в уголовном процессе против заявителей. При заключении сделки о сотрудничестве он сформулировал совместно с обвинением определенную версию событий, которая не проверялась судом и не требовала подкрепления доказательствами, и эта версия легла в основу его приговора. Давая впоследствии показания в качестве свидетеля, г-н [Опалев] был вынужден придерживаться именно этой версии, согласованной им в качестве обвиняемого в ходе досудебной сделки. Более того, когда г-н [Опалев] выступал в процессе заявителей в качестве свидетеля, суд позволил огласить его ранее данные показания до того, как он был допрошен защитой, что могло создать у любого независимого наблюдателя впечатление, будто суд поощрял свидетеля придерживаться какой-то определенной версии событий.

Что касается утверждения заявителей о том, что в их деле имело место произвольное применение закона, Суд отметил следующее. После того как первоначально выдвинутое против заявителей обвинение в обмане и злоупотреблении доверием г-на [Опалева] было снято за отсутствием состава преступления, было принято решение об изменении обвинения. Вновь выдвинутое обвинение предполагало, что это г-н [Опалев] совершил хищение имущества, заключив убыточную сделку, а заявители выступали его соучастниками. Суд далее отметил, что в соответствии с российским правом, общества с ограниченной ответственностью, каковым являлось ООО «ВЛК», определяются как юридические лица, преследующие в качестве основной цели своей деятельности извлечение прибыли. В судебном процессе не было установлено, что перепродажа лесоматериалов и взимание комиссии ООО «ВЛК» преследовали иную цель, нежели извлечение прибыли, например, что договор служил прикрытием для отмывания денег, уклонения от налогов, коммерческого подкупа или иной противозаконной или сомнительной деятельности – таких обвинений даже не выдвигалось.

Из материалов дела следует, что обе стороны договора преследовали коммерческие цели независимо друг от друга и что эти цели были именно такими, как было предусмотрено в договоре. Поэтому Суд заключил, что российские суды признали г-на Офицерова виновным в действиях, неотличимых от обычной предпринимательской деятельности в качестве посредника, а г-на Навального в том, что он эту деятельность организовал. Таким образом, Суд констатировал, что российские суды привлекли заявителей к уголовной ответственности за действия, полностью выпадающие за пределы уголовно-правовой нормы, примененной в данном уголовном деле. Иными словами, суд допустил произвольное толкование закона в нарушение прав обвиняемых.

Придя к вышеуказанным выводам, Суд установил, что российские суды не обеспечили справедливого судебного разбирательства, и высказал предположение, что судьи и не стремились развеять очевидность допущенных нарушений. Особо отмечено, что суды проигнорировали аргумент г-на Навального о том, что он подвергался политическим преследованиям, хотя Суд счел этот довод заслуживающим внимания. Он отметил, что кампания по борьбе с коррупцией стала набирать силу в 2010 г. В это время расследования г-на Навального в отношении высокопоставленных чиновников, включая Президента Российской Федерации, привлекали все больше общественного внимания не только среди читателей его интернет-блога, но и более широкой аудитории после публикаций в СМИ. Даже если официальные лица, которых касались расследования, не признавали, что им было о них известно, они едва ли приветствовали факт этих публикаций. Кроме того, нельзя не обратить внимания на то, что первая проверка по фактам, связанным с КОГУП «Кировлес», была предпринята через три недели после публикации скандальной статьи о финансовых махинациях в связи с проектом строительства нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан», в которой содержались обвинения в адрес высшего политического руководства страны.

Не рассмотрев столь веских аргументов о возможных политических мотивах уголовного преследования г-на Навального, суд только укрепил подозрения, что причины привлечения его к уголовной ответственности были именно политическими.

Суд постановил, что уголовный процесс против заявителей был проведен в нарушение статьи 6 § 1.

Другие статьи

Сославшись на уже сделанный вывод о том, что российские суды допустили произвольное толкование закона и признали заявителей виновными в действиях, неотличимых от обычной предпринимательской деятельности, Суд не счел необходимым рассматривать вопрос о наличии нарушения также статьи 7.

Относительно жалобы о нарушении статьи 18 в совокупности со статьями 6 и 7, Суд решил, что это положение не применимо в данном деле, и признал ее на этом основании неприемлемой. Он отметил, что ни статья 6, ни статья 7 не содержат прямых или косвенных ограничений, относящихся к этому делу, которые могли бы составлять предмет исследования для Суда в смысле статьи 18.

Справедливая компенсация (статья 41)

Суд постановил, что Россия обязана выплатить каждому из заявителей 8 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также г-ну Навальному 48 053 евро и г-ну Офицерову 22 893 евро в качестве компенсации за понесенные ими судебные расходы и издержки.

Особое мнение

Судьи Николау, Келлер и Дедов выразили особое мнение, которое содержится в приложении к постановлению.

Официальный текст постановления составлен на английском языке. Данный перевод на русский язык не является официальным документом.

https://www.google.ru/search?q=yuristat&newwindow=1&safe=active&biw=1438&bih=686&ei=FrC7WL_eL4GqswHy3Y24Ag&start=0&sa=N&cad=cbv&bvch=u&sei=3LC7WNeoHoOisgGslpCIAw